Страница 22 из 27
— Посмотрите, какой экземпляр! — Светлана Сергеевна с профессиональным интересом склонилась над обмякшим телом Игоря. — Кожа ухоженная, питание качественное, никакого вредного воздействия внешней среды. Андрей, оцени качество мышечной массы.
Андрей, всё ещё тяжело дыша, бесцеремонно сжал бицепс мужчины, словно выбирая окорок на рынке.
— Плотный, но не перекачанный, — констатировал он с удовлетворением. — Идеально для запекания. Только нужно будет убрать лишний жир в области живота, чтобы не испортить текстуру.
Игорь пришел в сознание от резкого, обжигающего прикосновения чего-то холодного к его щеке. Он попытался пошевелиться, но обнаружил, что его руки и ноги намертво притянуты кожаными ремнями к модифицированному сиденью, которое в центре салона служило им импровизированным операционным столом. Над ним склонились двенадцать лиц — маленьких, сосредоточенных и пугающе спокойных. В их глазах не было ни капли жалости, только холодное, почти научное любопытство.
— А теперь, дети, начнем с разминки, — мягко произнесла Светлана Сергеевна, доставая из кожаного кейса набор тонких, как иглы, скальпелей. — Сегодня у нас урок по тактильным ощущениям и болевым порогам. Кто хочет первым продемонстрировать, как работает периферическая нервная система?
— Я! Я хочу! — закричал Паша, вскакивая с места. Мальчик с энтузиазмом выхватил инструмент, и его маленькая ручка задрожала от предвкушения.
7
Паша не просто нанес разрез — он впился скальпелем в мягкую ткань между большим и указательным пальцем Игоря с таким усердием, словно пытался вырезать из кожи какую-то причудливую эмблему. Игорь закричал, но крик быстро превратился в захлебывающийся хрип: Лера, с самым серьезным выражением лица, которое только может иметь одиннадцатилетний ребенок, плотно заклеила ему рот широким армированным скотчем. В салоне воцарилась та самая уютная, почти домашняя тишина, которую нарушали лишь приглушенные всхлипы мужчины и восторженный шепот детей, передающих друг другу инструмент, чтобы попробовать «на ощупь» разные слои эпидермиса.
— Обратите внимание, как сокращаются волокна, — наставляла Светлана Сергеевна, медленно прохаживаясь между рядами. — Это не просто боль, дети, это музыка вашего превосходства. Смотрите, как он пытается сжаться, хотя привязан к стулу. Это и есть биологический страх в чистом виде.
Расправа затянулась до самого заката. Когда Игорь окончательно перестал дергаться, превратившись в бледную, кровоточащую тень самого себя, дети, в едином порыве, начали свою любимую игру. Они с наслаждением размазывали теплую кровь по своим лицам и рукам, превращая салон автобуса в какой-то гротескный карнавал. Они бегали друг за другом, смеялись и толкались, оставляя на красном виниловом покрытии пола липкие, багровые следы. В этот момент они выглядели счастливее любого ребенка на дне рождения: в их глазах светилось абсолютное, неразбавленное чувство власти над жизнью и смертью.
Разделка прошла с привычной скрупулезностью. Андрей, напевая под нос какой-то старый джазовый мотив, виртуозно разделял суставы, отделяя конечности от туловища, пока дети с циничным любопытством наблюдали за тем, как «качественный экземпляр» превращается в набор аккуратно разложенных по пакетам ингредиентов. Часы в дорогих очках, золотые запонки и кожаный кошелек Игоря были небрежно брошены в общую кучу трофеев, которую Максим с жадностью пересчитывал, выбирая, что он оставит себе в качестве памятного сувенира.
Когда солнце окончательно скрылось за горизонтом, автобус в последний раз за этот сезон остановился у старой, заброшенной лесопилки. Воздух здесь был тяжелым, пропитанным запахом гниющей древесины и старого железа. Антон заглушил мотор, и в наступившей тишине был слышен только гулкий стук сердец двенадцати маленьких хищников, которые теперь, сытые и спокойные, прижались друг к другу в салоне.
— Ну что, мои дорогие, — Светлана Сергеевна ласково погладила Максима по голове, оставив на его щеке едва заметный след засохшей крови. — На этом наш летний курс анатомии и тактики официально закончен. Вы все проявили себя как истинные охотники.
Она медленно вышла из автобуса и посмотрела на пустую дорогу, уходящую в бесконечность. Красный автобус, выглядевший теперь как огромный, окровавленный кокон, стоял в сгущающихся сумерках, готовый к долгому сну. Светлана Сергеевна достала из сумки тяжелый замок и с лязгом заперла двери, оставляя внутри остатки человечности, которые они так усердно вырезали из своих жертв всё это лето.
— До следующего года, — прошептала она, и в её голосе послышалась пугающая, почти материнская нежность.
Группа разошлась по своим домам, растворяясь в обыденности маленьких городков, где они снова стали прилежными учениками, помощниками по хозяйству и послушными детьми. Они вернулись в свои семьи, к своим родителям, которые даже не подозревали, чем именно питались их дети в эти каникулы и какие «дополнительные занятия» посещали в красном автобусе. Но в глубине их глаз теперь навсегда поселился холодный, расчетливый блеск. Они больше не были просто детьми; они стали частью системы, где человек перестал быть целью и стал ресурсом.
Андрей, закрывая последнюю морозильную камеру в подвале лесничества, с удовлетворением отметил, что запасов «качественного мяса» хватит до следующего сезона. Он выключил свет, и подвал погрузился в абсолютную темноту, сохранив свои секреты под слоями ржавого железа и старой хвои.
Прошел год. Снова наступило жаркое, изнуряющее лето, когда асфальт плавится, а случайные путники ищут спасения в тени деревьев. И вот, из-за поворота, медленно и уверенно, выкатился старый красный автобус. В окнах мелькали знакомые, весело улыбающиеся лица детей, которые за этот год стали чуть выше и значительно сильнее.
На обочине дороги стояла молодая пара с картой в руках, растерянно озираясь по сторонам. Максим, теперь уже в роли самого старшего и опытного, прижал ладонь к стеклу и жалобно, почти ангельски, улыбнулся:
— Здравствуйте! Вы не подскажете, где здесь ближайший город? Мы немного заблудились...
Светлана Сергеевна, поправив очки и мягко улыбнувшись, кивнула Антону. Автобус плавно притормозил, открывая свои двери, словно пасть огромного, терпеливого зверя. Пара с облегчением вздохнула и, не чувствуя холодного сквозняка, исходящего из салона, зашла внутрь. Они даже не заметили, как за ними захлопнулись двери, и как в глазах двенадцати детей вспыхнул тот самый знакомый, голодный блеск.