Страница 77 из 80
VI
После той ночи Мохов уже не был прежним. Что-то в нём надломилось — то самое, что ещё цеплялось за надежду вернуться, за желание понять до конца, за веру в собственную значимость. Он стал тише, спокойнее, будто внутри него поселилось то же терпение, что отличало Хранителей. Он продолжал работать — вычерчивал, считал, размечал, — но теперь это была не работа пленника, мечтающего о побеге, а работа человека, который знает, что делает, и делает это не потому, что должен, а потому, что это часть того великого, что разворачивается вокруг него.
— Теперь ты понимаешь, — говорил ему Хранитель, — почему ты не мог вспомнить, каким образом оказался здесь. Ты был здесь всегда. Твоё тело, твоя судьба, твоя жизнь — всё это было частью замысла с самого начала. Ты — не случайный путешественник, заброшенный в прошлое капризом времени. Ты — тот, кто должен был замкнуть круг. Ты — ключ.
— Я — ключ, — повторил Мохов, и в его голосе не было ни горечи, ни гордости. — И что теперь? Я умру здесь?
— Ты уже умирал здесь, — ответил Хранитель. — И будешь умирать ещё. Но не сейчас. Твоя смерть — не конец. Это переход. Ты вернёшься туда, откуда пришёл, — в своё время, к своей жене, к своей жизни. Но вернёшься другим. Ты будешь помнить всё, что видел здесь. И это знание будет с тобой до конца.
VII
Пирамида была почти завершена. Оставался лишь последний камень — тот самый, венчающий, который должен был замкнуть собою все пропорции, все линии, все углы. Его готовили долго, тщательно, с той же тщательностью, с какой готовили первые блоки для основания. И Мохов, впервые за всё время своего пребывания здесь, принимал участие в его разметке — держал нить отвеса, выверял угол, записывал отклонения на остраконе.
За эти годы он изменился. Он постарел — не телом, которое оставалось таким же жилистым и загорелым, как прежде, а чем-то внутри. В нём появилась та самая отстранённая, спокойная мудрость, которую он прежде видел лишь в Хранителях. Он перестал задавать вопросы — не потому, что потерял любопытство, а потому, что понял: ответы приходят не тогда, когда их ищут, а тогда, когда ты готов их услышать.
Теперь он знал, что Хранители влияли и продолжают влиять на жизнь людей во всём мире — не только здесь, в Египте, но и в других землях, в других цивилизациях, о которых его современники будут писать диссертации и снимать документальные фильмы. Знал, что под другими пирамидами, в других частях света, стоят такие же резонаторы, такие же сети, такие же маяки, — и что однажды, спустя тысячелетия, люди найдут их и снова начнут задавать те же вопросы, на которые он сам искал ответ, потому что был лишь одним витком огромной спирали, одним звеном в цепи, которая тянется от начала времён к их концу.
VIII
Последний камень был поставлен днём — на глазах у тысяч людей, собравшихся у подножия, на пандусах, на крышах рабочих посёлков. Хуфу сам поднялся на вершину, чтобы присутствовать при этом, и его лицо, когда последний блок лёг на место, озарилось той самой торжественной, почти детской радостью, которую Мохов видел на лицах людей, впервые осознающих, что они сделали нечто великое. Хемиун, стоявший рядом с владыкой, плакал — открыто, не стесняясь слёз, — и в этих слезах было гордость творца, завершившего дело всей своей жизни.
А ночью, когда весь посёлок уже спал, утомлённый празднеством, один из Хранителей пришёл за Моховым.