Страница 94 из 96
Пётр взглянул на продюсера. Продюсер посмотрел на телефон и тяжело вздохнул.
— Да. Именно так она и говорит, когда хочет, чтобы все почувствовали себя идиотами.
— Я оптимизирую точность. — возмутился женский голос из смартфона.
— Ты оптимизируешь мой комплекс неполноценности, — фыркнул Андрей Викентьевич.
Экран засветился красным.
— Всё, предпринятое мною, сделано во избежание нарастающего онтологического парадокса при нарастающей неуправляемой турбулентности. — оттарабанила Матрёшка голосом солдата Джейн перед сержантом
— Спасибо, — сказал Андрей Викентьевич. — Теперь стало совсем страшно, но зато с использованием модных терминов.
Продюсер откинулся на спинку стула и прикрыл лицо ладонью.
— Вот, полюбуйтесь, Пётр! Это самый дорогой спецэффект в истории кинематографа. Создать целую вселенную, чтобы избежать какого-то парадокса.
— Послушайте, — Петя согнулся над столом, практически припав губами к смартфону, — вы сохранили командные логи вашей активности в тот момент?
По серому экрану поползли, заполняя всё свободное место, жёлтые цифры и обозначения
Пётр постучал пальцем по салфетке.
— Ну вот, что я и говорил. Это не перенос. То есть сама Матрёшка никуда никого не переносила. Она только обеспечила выбор оптимальной траектории внутри множества близких ветвей.
— Как это не переносила? А кто переносил?
— Матрешка не создаёт новые ветви реальность, — ещё раз терпеливо произнёс лаборант, — для неё это физически невозможно. Она использует потенциал оператора и подбирает под него наиболее оптимальный маршрут перемещения.
— То есть работает, как навигатор?
— Как навигатор.
— А кто из двоих, в таком случае, является ходячей машиной времени? — устало спросил продюсер.
— Любой из нас может создать параллельную ветвь реальности, если вы об этом, — аккуратно ответил Пётр, — если только удачно сложатся внешние условия для этого…
— А Матрёшка?
— Она просто сконструировала и предоставила наиболее оптимальные условия для перемещения.
— И кто из них двоих хотел свалить в прошлое?
— Судя по логам — никто. Они просто пытались сбежать из горящего павильона с заблокированным выходом
— Матрешка! Выход из павильона во время пожара был заблокирован?
— Да
— Почему ты мне этого не говорила?
— Вы не спрашивали.
— Невозможная девчонка… Тогда вопрос, почему именно в прошлое? Почему не в отель?
— Потому что локация «отель в 2023» году не только не устранял уже существующий онтологический парадокс, — ответила Матрешка. — но и создавал новый с риском последующего резонанса темпоральных потоков с непредсказуемыми последствиями.
Андрей Викентьевич медленно убрал ладонь от лица.
— Петя, переведи.
Пётр смотрел на бегущие по экрану строки так, будто там проступала Нобелевская премия по когнитологии.
— Она говорит, что переместить их в настоящее было сложнее, чем в прошлое.
— Это я понял. Я не понял причины такой сложности.
— Представьте гору, — сказал Пётр. — Телепортация в отель — это прорубить новый тоннель сквозь гранит. Перемещение в прошлое — это съехать по склону по уже существующему лавинному желобу. Опасно, но энергии нужно меньше.
Телефон издал короткий звук.
— Аналогия примитивна, но функциональна, — сказала Матрешка.
— Спасибо, дорогая, — процедил Андрей Викентьевич. — Твоё одобрение я сохраню в отдельной папке и буду перечитывать перед сном.
Пётр приблизил экран, водя пальцем по жёлтым строкам.
— Вот здесь. Смотрите. Они искали выход из положения. Выход как состояние. Матрешка интерпретировала запрос буквально.
— Они хотели выбраться из павильона.
— Да.
— А она нашла выход в тысяча девятьсот шестнадцатом году?
— Да.
— Почему именно этот год?
На этот раз Матрешка не ответила сразу.
Секунда. Вторая. Третья.
Зелёный свет экрана сменился белым.
— Последним действием оператора было указание этой даты и в заданной ветви была обнаружена её биографическая тень.
Пётр побледнел.
Продюсер заметил это мгновенно.
— Мне не нравится твоё лицо, Петя. У тебя сейчас лицо человека, который увидел в титрах своё имя в графе «покойники».
— Матрешка, поясни термин «биографическая тень».
— Следы оператора в заданных темпоральных координатах.
В кафе стало очень тихо. Даже дождь, казалось, начал стучать осторожнее.
— То есть они уже там были? — спросил Андрей Викентьевич.
— Василиса Стрешнева — да.
— До того, как Матрёшка их отправила?
— Понимаю, что это звучит дико, — пояснил Пётр, — но Матрёшка идентифицировала Василису, как пришельца из прошлого.
Продюсер прикрыл глаза.
— Петя.
— Сформировав для Василисы новую реальность 1916 года, Матрёшка просто восстановила справедливость, прекратив возмущение темпоральной среды в нашем времени…
— Если ты сейчас скажешь «замкнутая временная петля», я выйду под дождь и буду кричать.
Пётр сглотнул.
— Это не совсем петля.
— Уже лучше.
— Это самосогласованная причинная дуга.
Андрей Викентьевич встал.
— Я всё-таки выйду.
Но не вышел. В дальнем углу кафе что-то разбилось. Продюсер оглянулся, сел обратно в кресло, подвинул к себе смартфон.
— Матрёна! Если всё так просто, почему нельзя нажать реверс и вернуть всё в исходную точку?
Пётр посмотрел на телефон. Матрешка ответила голосом учительницы младших классов, объясняющей элементарные вещи двоечнику:
— Потому что исходная точка — это павильон в огне за три минуты до обрушения кровли.
— А если за час «до» или часов десять после?
— Возникает риск рассогласования памяти, среды и причинной биографии субъекта.
— По-русски, если можно.
— Человек может обнаружить, что его воспоминания не полностью соответствуют миру, в котором он находится.
Андрей Викентьевич медленно опустил руку.
— Дежавю?
— Ложные воспоминания. Провалы. Ошибки узнавания. В тяжёлых случаях — психопатические осложнения.
— Одним словом, мы рискуем получить обратно не нормальных людей, а хохочущих идиотов?
— Скорее аутистов или шизофреников
— Приехали… — выдохнул продюсер
Пётр тихо добавил: