Страница 79 из 96
Галопирующие мысли неслись табуном в голове Мирского в то время, как британец с глазами стального цвета, смотрел на него с каким-то восторженным любопытством. Он изучал Даниила, словно редкий экспонат, а не врага. Или может ему плевать на подданоство, если человек умеет драться? Лабиринт закольцевался. Артисту стало страшно уже не от угрозы разоблачения, а от того, что он оказался втянут в игру, правила которой не знал и про расклады в которой даже не догадывался.
— Вы можете мне сказать, что моя помощница делает здесь? — спросил Мирский, стараясь, чтобы голос прозвучал ровно. — и почему она в таком состоянии?
— Разумеется, — легко откликнулся англичанин. — И, если быть точным, в весьма прискорбном состоянии. Мой… гм… любезный Джепар уверял, что всё под контролем. Но, как я понимаю, у восточных людей контроль нередко означает лишь то, что проблема еще не успела окончательно вылезти наружу.
Джепар, все так же изображая немоту и каменную невозмутимость, резко повернул голову. На мгновение его взгляд скользнул по Мирскому — быстрый, колючий, полный скрытой злобы, как у зверя, которого загнали в угол, но который еще не решил, кого рвать первым.
Англичанин, будто не замечая этой немой сцены, продолжал:
— Я должен увидеть ее немедленно, чтобы осмотреть и оказать помощь. Ну а вы, мичман Граф, если не ошибаюсь, её уже осмотрели. Полагаю, вы не случайно оказались здесь в тот самый миг, когда обстановка стала… затруднительной.
Он произнес это почти вежливо, но в слове «случайно» прятался вопрос. Мирский вдруг понял, что англичанин не просто болтает. Он прощупывает. Взвешивает. Сравнивает. И, возможно, уже давно знает о нем больше, чем следовало бы знать постороннему человеку.
— Вы ошибаетесь, — сказал Мирский.
— Возможно, — невозмутимо отозвался англичанин. — Но редко.
* * *
«Покров над Троицей»
#218929
На всём пространстве перед Троицким монастырем, от разрушенной мельницы до лукового поля, резались, рубились конные и пешие, сжав зубы, почувствовав близость военной удачи, не желая уступать ни пяди и твёрдо намереваясь закопать супротивника в осеннюю землю либо лечь в неё самим. Монастырская артиллерия пристрелялась и уверенно гвоздила фунтовыми ядрами новые подходящие резервы Сапеги, отгоняя их от баталии и не давая переломить исход битвы.
Под сабельным ударом раскроился добротный панцирь полковника Лисовского, калёная стрела вонзилась ему в обе щеки навылет и выбила зубы. У поляков были захвачены в плен три ротмистра, у русских — четыре сотника. Долгоруков лишился коня, но остался жив. Выбывших из строя офицеров рангом ниже никто не считал. Все ждали, каким будет последний козырь в противоборстве, и он оказался совершенно неожиданным.
Земля в месте второго подкопа поднялась, и оттуда, словно из преисподней, вырвались языки пламени и густой пороховой дым. Комья грязи взлетели, как потревоженные птицы из гнезда, и долго падали на вытоптанное поле. Это Никон Шилов и Пётр Солота, исчерпав возможности сопротивления в подземелье, взорвали подкоп, погибнув вместе с наседавшими на них литвинами.
Удар пришелся на центр построения лисовчиков, часть из которых попадала, провалившись в рукотворную яму. Выжившие второй раз за день пустились наутёк, устрашившись разверзшейся перед ними бездны. Жертвенностью и мужеством обычных крестьян, ничего не смыслящих в военной тактике, дело было сделано. Враг надломился.
Не столько силы, сколько вера в свою удачу покинула поляков, и участники баталии начали поспешно откатываться, отступать в сторону укрепленного гетманского лагеря.
Печатное издание книги — на Озоне
https://ozon.ru/t/AsYQY51
На ВБ:
https://www.wildberries.ru/catalog/933109448/detail.aspx?size=1407286092
Заказы на книгу с автографом автора принимаются здесь:
https://max.ru/join/VCSsdue9MzRdar0GOe-3BDUdlhLnTSmx2AZ0Ezz-HFU