Страница 76 из 96
Сердце Даниила пропустило удар, словно механизм хронометра, в который попал дорожный песок. Слово «самозванка» ударило наотмашь, и Мирский почувствовал, как почва под ногами, и без того зыбкая, превращается в ледяное крошево. Захотелось оглянуться, проверить, не волочится ли за ними невидимый шлейф ХХI столетия, не проступает ли сквозь мичманский китель чужеродный дресс-код будущего.
Однако здесь и сейчас отступать было поздно и некуда, и Даниил заставил себя выпрямиться, пряча внутреннюю дрожь за маской каменного спокойствия, сделал шаг вперёд и произнёс чётко и выразительно, чтобы услышали все и сразу, не заботясь, как его слова будут звучать в этом времени:
— А за самозванку я тебе морду сейчас набью, скуф ты эпический!
Лицо хозяина резко изменилось. Холёное пренебрежение исчезло, будто его стёрли одним движением. Взгляд стал тяжёлым, каменным. Он медленно выпрямился в седле и, не повышая голоса, скомандовал своей страже:
— Взять его.
Всадники, сопровождающие хозяина дома, рванули вперед. Одновременно ускорились и сторожа, перехватившие поудобнее свои винтовки.
Ахиллес действовал, как отточенный механизм войны, почувствовавший вторую молодость. Скользнув за спину охраны тенью хищной птицы, он выхватил из-за пояса свой револьвер. Два коротких, почти ленивых взмаха тяжелой рукоятью «Кольта» — и сторожа осели на землю, даже не успев осознать, как их выбили из реальности.
Даниил же в это время вел свою, куда более неуклюжую войну с материей. Пальцы судорожно рвали крышку кобуры маузера, но строптивая застёжка, словно чувствуя возможность насолить человеку, намертво заклинила. В памяти оглушительным эхом пронеслись слова Василисы о том, что секунда промедления в бою оплачивается кровью. Поняв, что до огнестрельного оружия не добраться, Мирский с яростным проклятием отбросил кобуру и схватил за эфес сабли
Клинок покинул ножны с тонким, зловещим звоном. Охрана противника, на мгновение ошеломленная дерзостью «пришельца» и молниеносным броском Ахиллеса, невольно отпрянула. В воздухе зависло томительное, звенящее мгновение, когда «коса находит на камень».
Но переглядывание длилось недолго — один взгляд на своего невозмутимого хозяина и в глазах его охраны страх сменился холодной решимостью профессиональных убийц. С хищным оскалом они выхватили клинки и пошли в атаку, окружая Даниила полумесяцем, а их сабли сверкнули в лучах солнца, подобно молниям, предвещающим неизбежный и плохой для Мирского финал.
Первый атаковал рубящим с замахом, широким и тяжелым, будто хотел развалить мичмана наискосок. Для конной сшибки — самое то, для дуэльного поединка, даже такого неравного — глупо и примитивно. Мирский не стал принимать удар в лоб: он сделал мягкий полушаг с уходом с линии атаки, снял клинок в короткий полукруг, сбил траекторию, тут же ответил контратакой в темп, и противник отскочил, шипя, как дикий кот и зажимая колотую рану на боку левой ладонью.
Второй пытался сократить дистанцию, двигаясь короткими, агрессивными шагами, как будто хотел продавить Данила не оружием, а своим массивным корпусом. Мирский встретил его саблю на короткой остановке, словно на долю секунды застыл и растерялся, а затем стремительно провёл рипост: не широкий, показной, а выверенный до жестокости ответ после парирования, когда его сабля исполнила классический «cut over the blade» в открывшееся предплечье ещё до того, как противник осознал свою ошибку.
Травмированная рука джигита бессильно разжалась, а сам он сложился пополам, глухо застонав и завертевшись волчком. Сабля гулко звякнула о плитку и Мирский эффектным движением подцепил ее носком ботинка, подкинул и поймал левой рукой, исполнив несколько чисто театральных фланкировок сразу двумя саблями. Раненые охранники в ужасе шарахнулись от него, кропя нарядную плитку каплями свежей крови.
В груди Даниила клокотал расплавленный свинец обиды, вены на висках пульсировали в такт биению сердца. Весь мир для него сузился до этой неподвижной фигуры на коне, воплощавшей в себе надменную тишину и безнаказанность. Тот сидел в седле своего вороного скакуна изваянием из темного гранита, высокомерно застывшим над бушевавшими страстями. Контраст был невыносим: живое, клокочущее пламя ненависти Даниила наталкивалось на ледяное, мертвенное спокойствие всадника.
— Ну что, ушлёпок, поговорим по-мужски? — набычившись, Даниил сделал широкий шаг к хозяину дома.
— Halt! («Стоять!») — Хлесткий, как удар бича, выкрик ударил в лицо, заставив Даниила замереть на полушаге. У калитки, залитой ослепительно белым солнечным светом, стоял тот самый англичанин, разговор которого он подслушал во дворце Главного командира и потом видел мельком на вокзале Севастополя.
* * *
Попаданец в тело умирающего Петра Великого и «работа над ошибками». Предотвратить дворцовые перевороты и закончить начинания Петра. Большие скидки на все книги серии. Первая книга здесь:
#574237/5452683