Страница 27 из 96
Мирский внимательно и дотошно осмотрел обстановку, открыл и закрыл дверцы буфетов, заглянул под скатерть, ощупал портьеры, нырнул за них ближе к окну, ощутив, как пахнуло на него горячим воздухом, убедился, что здесь за ним никто не наблюдает и аккуратно пристроил айфон под подоконником, на короб, закрывающий батарею парового отопления. Отошел, присмотрелся, убедился, что ничего не видно. Не спеша сел в кресло, стоящее ближе всего к окну, и коротко кивнул Северскому — приёмка помещения завершена, можно приступать.
Всего в гостиной собралось девять человек: Даниил, Василиса, Налётов, Северский и пятеро его боевых товарищей. По правую руку от поручика расположился широкоплечий гигант с обожжённым лицом и шрамом через бровь, с капитанскими погонами на видавшей виды полевой форме. Рядом с ним — худощавый, светловолосый, совсем юный прапорщик с лихорадочным румянцем; коренастый бородач с прокуренными усами, чьи грубые, пожелтевшие пальцы нервно теребили скатерть — он единственный из присутствующих относился к славному, но незаслуженно обойденному вниманием племени инженеров-авиамехаников; двое других были стрелками-наблюдателями — близнецы с одинаковыми впалыми щеками и глазами, в которых плескалось любопытство и недоверие. Все вместе они, суеверные и одновременно религиозные, как любой солдат на войне, составляли первый авиаотряд, обкатывающий новые летающие лодки М15. Слётанные, спетые и, чего уж греха таить, слегка спитые.
Василиса и Налётов уселись поодаль, стараясь не привлекать к себе внимания и справедливо решив — раз Мирский начал играть моноспектакль, то пусть в одиночку насладится триумфом или наоборот, провалом.
Дэн не стал баловать собравшуюся публику какими-то мистическими пассами, пугать страшными заклятиями и говорить замогильным голосом. Расстегнув две верхних пуговицы уже порядком опостылевшего кителя, абсолютно бытовым спокойным тоном осведомился:
— Алиса, ты здесь?
Со стороны окна, из-за спины Дэна, раздался чистый, удивительно живой мелодичный голос — без скрипа, без эха, словно говорила девушка, стоящая за портьерой или возле открытого окна на улице.
— Да, я здесь. Добрый день, чем могу быть полезна?
Повисла мертвая тишина.
Северский, тянувшийся за папироской, замер с растопыренными пальцами над портсигаром. Широкое, изборождённое ожогами лицо капитана исказилось, шрам над бровью дёрнулся, будто от боли. Он медленно повернул голову к окну.
Юный прапорщик, тот самый худощавый светловолосый, с румянцем на щеках, отшатнулся так резко, что стул под ним скрипнул и чуть не опрокинулся. Его глаза, расширились до предела, а рот приоткрылся в судорожном вдохе.
Инженер-механик замер, не донеся кусочек сахара до рта. Его пальцы разжались сами собой, рафинад упал на скатерть с тихим стуком.
Близнецы отреагировали синхронно, как один человек — вскочив со своих мест, они рванули к оконному проёму и раздёрнули вбок шторы, уставившись на пустой подоконник и такую же пустую улицу за ним.
— Никого, — ошарашенно констатировал один из них.
— Ни души, — подтвердил второй.
— Господа, прошу вас закрыть шторы, сесть на место и не дёргаться! — зашипел на них Мирский. — Вы можете всё испортить!
Капитан, будучи, очевидно, самым авторитетным и к тому же старшим по званию, коротко качнул головой, близнецы торопливо задёрнули шторы и вернулись на свои стулья, как возвращаются провинившиеся школяры, пойманные на незнании предмета.
— Алиса, с тобой всё в порядке?
— Со мной всё в порядке, спасибо!
— Ну, слава Богу. Прошу прощения за моих друзей, они немного нервничают.
— Ничего страшного! Понимаю, что общение иногда бывает излишне эмоциональным и даже тревожным, я тоже взволнована и расстроена.
— Алиса, что случилось?
— Пока не случилось, но может произойти очень скоро. Прямо сейчас где-то под волнами уже крадётся смерть и через три дня она соберёт обильную жатву… Через три дня немецкая подводная лодка U-37 настигнет цель — госпитальное судно «Вперед»…
— Где? Когда? — с командным железом в голосе спросил капитан. — Вы можете сказать точнее?..
— Она вас не слышит, — пояснил Мирский. — Алиса, нам нужны координаты трагедии.
— Утром, в точке сорок четыре градуса пятьдесят минут северной широты, тридцать три градуса двадцать минут восточной долготы…
— А ещё точнее? — опять проявил инициативу капитан. — Привязка к береговым ориентирам? Точное время?
— Кровь… Мольба о помощи… Крики и стоны обречённых… Это ужасно… — продолжала тем временем Алиса, голос ее затухал и отдалялся
— Алиса! Подожди! Стой! — крикнул Северский.
— Всё, — резюмировал Мирский, — ушла… Теперь только через неделю…
Офицеры замерли. Северский, чьё лицо в неверном свете казалось мертвенно-бледным, сжал пальцы в кулаки.
— Господа… — выдохнул он, — я прекрасно знаю это судно. «Вперёд», оно постоянно курсирует в районе Батуми. Полный борт лазаретных коек…
В гостиной повисла тяжелая, ватная тишина. Пилоты смотрели друг на друга, боясь пошевелиться. Первым вскочил Северский, опрокинув стул.
— Мичман, это… это было чудо! Жуткое, но чудо! — он схватил фуражку. — Мы должны доложить вышестоящему начальству немедленно!
— Сядьте, поручик, — поморщился капитан. — О чём вы доложить? О разведывательной информации, полученной из потустороннего мира?
— Но надо же что-то делать! — вскричал светловолосый прапорщик.
— Надо что-то делать… — задумчиво повторил капитан, глядя перед собой, — что-то делать надо…
Все затихли, наблюдая за старшим по званию, неподвижно застывшим со стеклянным взглядом, обращенном куда-то внутрь самого себя.
Ситуация сложилась абсурдная: докладывать серьезному, пропахшему солью и порохом командованию, что координаты немецкой субмарины были получены на спиритическом сеансе — значило собственноручно подписать приговор своей репутации. Он уже видел эти насмешливые взгляды, слышал едкие смешки в кают-компании: «Смотрите, наш „укротитель Фридриха“ теперь в поиске врага советуется с духами!» В лучшем случае сочтут переутомившимся, а ведь могут и подозрение в профнепригодности влепить.
Но ладонь, сжимавшая клочок бумаги, где он успел записать цифры координат, горела огнем. В голове набатом стучала мысль: а что, если это правда? Что, если прямо сейчас действительно стальное чрево «немца» скользит в этих серых водах, готовя торпедную атаку на конвой?