Страница 15 из 96
— А-а-а, — это вы, гости дорогие? — буквально завопил он, как только увидел путешественников. — Это вас надо отвезти на дачу Максимова? Прошу прощения, Демьян захворал, я буду вместо него.
— Я же сказала — алкоголизм, — усмехнулась Вася, залезая на бричку.
— Ну да, ну да, — пробурчал Даниил, неумело устраивая в положение сидя свою саблю и не понимая, как её следует держать. В конце концов он отстегнул портупею, положил клинок на колени и поглаживал рукой, как домашнюю кошку.
Новый кучер Мирскому сразу не понравился. То ли из-за внешней неопрятности, то ли из-за угодливо бегающих глазок и абсолютно лишней суетливости. Ямщик раздражал, а клинок успокаивал, и Даниил, таким образом, находился в относительном балансе.
Он слегка обнажил сталь, вглядываясь в замысловатый булатный узор, погружаясь в него, как погружаются йоги в созерцательную нирвану, и даже не сразу среагировал на тревожный вопрос Стрешневой:
— А куда мы едем? Нам разве в эту сторону?
— Вам же к Максимовой даче надо, — пожал плечами извозчик, — так это самый короткий путь.
— А прошлый раз мы совсем не так ехали, — продолжала настаивать Вася.
— Ну, так я не знаю, как вы ехали, — уже не оборачиваясь, снова пожал плечами ямщик, — везу, как быстрее. Не беспокойтесь. Доставлю в лучшем виде.
Потарахтев по камням Карантинной улицы, бричка неожиданно и резко свернула с неё, заехала за угол и оказалась в глухом дворе, с трёх сторон окружённом какими-то древними развалинами. Выезд моментально перегородила повозка с бочкой, а по бокам пролётки, как из-под земли выросли «трое из ларца, одинаковы с лица» — во всяком случае именно так изначально показалось Мирскому из-за полувоенного стиля их одежды. Внешний вид, выражение лиц и поведение, холодное оружие в руках «прохожих» не оставляли никаких сомнений в их совсем не вегетарианских намерениях. Дэн сидел справа по ходу движения, и оказавшиеся рядом с ним сразу двое налётчиков справедливо рассудили, что самый опасный среди пассажиров это офицер.
Самым опасным актёру показался высокий, худой, костлявый доходяга. Его рост визуально казался ещё больше из-за узких плеч. Армейская гимнастёрка на его «кощеевских» чреслах от ветхости уже превратилась в безрукавку и из-под неё виднелась рубашка тонкого ситца, выцветшая до светлого бежа. Руки — загрубевшие, с многочисленными шрамами, сжимали самые настоящие крестьянские вилы, направленные остриём прямо в лоб Даниилу. Лицо нападавшего было загорелое, с чётко вылепленным прямым носом и маленькими глазками, спрятанными под мощные надбровные дуги. Военная фуражка, сдвинутая на затылок, обнажала коротко подстриженные жёсткие чёрные волосы.
Из-за его спины выскочил второй — коренастый и непропорционально широкий в груди с цветастым платком на шее, вызывающе ярким на фоне аскетичной матросской тельняшки, подошел ближе, поигрывая четрырёхгранным штыком. Лицо у него было широкое, мягкое, с глубокими носовыми складками, и оно, несмотря на щетинистую растрёпанную бороду, могло быть даже привлекательным, если бы не пустые, холодные, неподвижные глаза законченного наркомана и русский штык в кулаке, затянутом в перчатки без пальцев.
Третий — самый молодой, держа на отлёте кистень, зашёл слева, со стороны, где сидела Василиса, и Мирскому были видны только голова и плечи. У него были русые волосы, длиннее, чем у остальных, липкие от пота. Патлы спадали на лицо, и он резко закидывал их назад, обнажая шрам на левой щеке — маленький белый зигзаг, из-за которого блуждающая улыбочка выглядела холодно и зловеще.
— Ну что, соколики, приехали! — криво ухмыльнулся извозчик, бросая вожжи и разворачиваясь к седокам. — Доставай мошну, делить будем!
Блондин, оказавшийся рядом с Василисой, шумно втянув носом её запах, заурчал утробно, выронил кистень и без слов схватил девушку правой рукой за шею, нагибая к себе, а левой нырнул под юбку. Инстинкт размножения, очевидно, у него явно затмил все остальные, поэтому он даже не обратил внимания, как левая рука Стрешневой упёрлась ему в грудь, а правая нырнула в саквояж, нащупывая оружие.
— Ну! — не обращая внимания на похотливые движения подельника, с угрозой бросил ямщик и нырнул рукой за пазуху с явным намерением достать откуда какой-то серьёзный аргумент.
— Держи! — резко и быстро ответил Дэн и вместе со словами поднял с колен и, вытянувшись вперед и пригнувшись, сунул под нос кучеру саблю.
Ямщик, не успев подумать, что он делает, автоматически схватился за ножны, Даниил отпустил левую руку, а правой потянул клинок на себя и сразу же, без подготовки и каких-то предварительных «па», широким махом по дуге постарался достать сразу обоих нападающих справа от себя. Молодец с вилами стоял чуть дальше, и его задеть не получилось, тем более что реакция у долговязого оказалось завидной, он ещё и отпрыгнул назад на метр-полтора. А вот коренастый подельник со штыком, точно уж не ожидавший от молодого офицерика столь резкого перехода из пассивного в активно-атакующее положение, успел только удивлённо вытаращить глаза, да так и остался с детским изумлением на лице, когда булат глубоко пропахал его горло, отобрав возможность не только дышать, но и кричать.
— Ах ты! — успел крикнуть ямщик, бросая ножны, прежде чем Даниил успел откинуться назад на сиденье и от души лягнуть его обеими ногами. Извозчик, не удержавшись на облучке, опрокинулся на круп лошади, а оттуда скатился на землю.
Лошади испугались, прыгнули вперёд, и колесо брички наехало на копошащееся тело, затормозило об него с противным хрустом и снова остановилось. От воя, переходящего в пронзительный визг, раздавшийся из-под пролётки, вздрогнули все.
Молодой налётчик, успевший облапать Василису, выпрямился, растерянно взглянул на хрипящего подельника с перерезанным горлом, на голосящего под колёсами ямщика, а когда перевёл ошалевший взгляд обратно на объект своего вожделения, застыл, уставившись на пистолет в руке Стрешневой, смотревший как раз в то место, которым бандит думал секунду назад. Выстрел из браунинга оказался похожим на треск сломавшейся палки. Около ноги налётчика взметнулся фонтанчик пыли. Ствол пистолета снова нацелился в пах и повелительно качнулся.
— На колени! Руки за голову! Быстро! — смахнув упавшую на глаза чёлку, отрывисто скомандовала Вася, слезая с пролётки, но не отрывая при этом глаз от налётчика.
— Барышня, вы чего? Барышня, вы это… — начал лепетать блондин, отступая и явно собираясь дать стрекача.