Страница 61 из 64
— Ваше Величество, — низкий и гулкий голос орка покатился по залу, заставляя содрогнуться даже самых ярых скептиков. — Я благодарен за возможность очистить свое имя от этой… грязи. Но моя цель сегодня — не защита. Это правосудие. И я докажу, что истинный преступник, тот, кто нанес свой род удар в спину, сидит не на моей скамье, а на скамье обвинителей, прикрываясь маской оскорбленной добродетели!
Он сделал паузу, и его взгляд, полный отточенной стали, вонзился в Рика, заставив того невольно отшатнуться назад.
— Глава рода, Риккул ай Дор, в своей пылкой, но лживой речи забыл упомянуть кое-что. Он забыл, как после смерти отца, едва успевшего остыть, он, пользуясь правами единственного наследника-мужчины, не просто вступил в права, а учинил настоящий разгром. Он не оставил сестре ни гроша. И более того, он оставил ей долги. Долги, о которых она даже не подозревала!
Тмаш жестом, полным властной энергии, приказал своему адвокату, что сидел у бокового входа. Тот вынес вперед не одну папку, а несколько, аккуратно разложив их перед императором.
— Вот, ваше величество, — пока Тмаш говорил, помощник открыл первую папку, продемонстрировав документ императору. — Выписка со счета. Через три дня после похорон, когда Ларрин еще до конца не оправилась от горя, все средства были обналичены. Все. До последнего. Вот расписка о залоге родового поместья «Винные склоны» — не для развития бизнеса, о нет! А для покрытия карточного долга Риккула Дора. Поместье, которое кормило этот род триста лет, было продано с молотка за бесценок.
Я сама ахнула от шока. Я не знала всех этих подробностей. За моей спиной напряженно молчали остальные зрители. Их настрой менялся на прямо противоположный. Я видела, как аристократы старой закалки возмущенно побледнели, слыша о таком кощунстве. Для них земля была священна.
— Но и этого ему показалось мало! — голос Тмаша зазвучал громче. — Он забрал не только деньги и землю. Он забрал и память и приданое сестры. Вот опись фамильных драгоценностей, переданных в ломбард. Среди них — жемчужное колье его покойной матери, которое по завещанию переходило Ларрин. Он украл у сестры последнюю память о матери!
Я сжала кулаки, чувствуя, как по щекам текут горячие, горькие слезы. Кто-то в зале громко охнул. Эта низость была понятна даже самым черствым сердцам.
Император внимательно просматривал каждый представленный ему документ. А Тмаш продолжал говорить.
— И когда его аферы рухнули, и кредиторы пришли в дом, который он заложил тайком от сестры, он просто… сбежал. Бросил ее одну, без средств, без поддержки, с долгами, которые она, не имея юридических прав, была вынуждена выплачивать несколько лет, работая день и ночь, скрываясь под чужим именем! Под его именем! — Тмаш повернулся, и его горящий взгляд впился в Рика.
— А теперь, когда он прознал, что та, кого он предал, нашла не только любовь, но и уважение, признание своих талантов, что она счастлива, он является сюда, облачившись в плащ защитника семьи⁈ Нет! Он пришел продать ее снова! Сначала он продал ее будущее, теперь пытается продать ее свободу и ее сердце, сомнительному покровителю, чтобы поправить свои шаткие дела! Разве такой человек достоин называться главой рода⁈ Разве он имеет хоть крупицу морального права решать судьбу той, чью жизнь он уже однажды разрушил⁈
Гробовая тишина в зале взорвалась вдруг громовыми аплодисментами. Люди вставали и хлопали. Шум продолжался долго.
Мой брат сидел сгорбившись и опустив взгляд. Неужели он надеялся, что его аферы не всплывут? Мне было странно такое представлять.
Неужели он рассчитывал победить Тмаша одними эмоциями? Без фактов и доказательств.
Я видела, как князь Берч, бледный как полотно, старается не встречаться ни с чьим взглядом. Он тоже проиграл, встав не на ту сторону.
Император поднял руку, и тишина вернулась. Его лицо сохраняло суровость.
— Риккул Дор, — произнес он резко. — Представленные доказательства неопровержимы. Вы не просто растратчик и неумелый управленец. Вы — вор и клеветник, пытавшийся очернить честь невиновного. Вы показали свое полное, абсолютное недостоинство носить звание главы вашего рода. Отныне вы лишаетесь титула и отстраняетесь от рода Дор. Ваше имя вычеркнут из всех архивов и родовых книг Империи. Вы лишаетесь всех связанных с утраченным титулом прав и привилегий. Ваш род отныне свободен от вашего пагубного влияния. Временно я беру его под свою опеку до появления наследника мужского пола у вашей сестры. Именно он станет новым главой рода Дор.
Император перенес взгляд на меня и чуть улыбнулся. Я же совершенно смутилась.
— В соответствии с древним законом, опека над айной Ларрин Дор переходит ко мне, как к сюзерену и временному главе рода Дор, — у меня сердце забилось часто-часто и отрадости. — И пользуясь этим правом, я, как ваш император и защитник, даю свое высочайшее, безоговорочное и немедленное согласие на ваш брак с увором Тмашем Агаком. Да будет ваш союз крепким и свободным от любых предрассудков.
Облегчение, радость и триумф нахлынули такой мощной волной, что у меня подкосились ноги.
Слезы текли ручьями, но это были слезы счастья. Я видела, как Тмаш, наконец, оборачивается ко мне, и в его глазах, полных гордости и любви, буря утихала, сменяясь уверенным спокойствием.
Мы победили! И мы были свободны! Наконец-то справедливость восторжествовала.