Страница 40 из 64
Тмаш очень четко чувствовал каждую мою судорогу, каждое изменение дыхания. Он вел меня к краю, медленно, неумолимо, доводя до исступления.
Внутри все сжималось, пылало, готовое взорваться.
И когда я уже не могла терпеть, когда мне казалось, что я сейчас сойду с ума, он нашел нужный убийственный ритм. Быстрый, настойчивый, безжалостный.
И ослепительно прекрасная волна накрыла, наконец, меня с такой силой, что я задохнулась в крике, уплывая на несколько бесконечных мгновений за границы своего сознания.
Слепящие вспышки наслаждения все еще мелькали перед глазами. Я лежала, тяжело дыша, все еще вздрагивая, чувствуя, как отзвуки бушующей стихии медленно отступают.
Тмаш медленно поднялся, его глаза в полумраке горели удовлетворенным огнем. Он мягко провел рукой по моему бедру.
— Знаешь, у орков есть свои традиции, — довольно прищурился он. — Нас с юности учат, что величайшая честь для мужчины — доставить удовольствие своей женщине. Мы изучаем женское тело, как самый сложный и прекрасный механизм. Каждую точку, каждую реакцию.
Я посмотрела на него, все еще не в силах вымолвить ни слова, и лишь слабо улыбнулась, чувствуя, как по щекам разливается румянец.
— Я тебе верю, — прошептала я, и мой голос прозвучал сипло. — О, поверь, я тебе верю.
Но он не дал мне опомниться. Его сильные руки мягко, но настойчиво перевернули меня на живот. Я уткнулась лицом в прохладную кожу кушетки, вся еще слабая и безвольная. Я чувствовала, как его тяжелые руки ложатся на мои бедра, раздвигая их.
Он снова вошел в меня. Сзади. Глубоко и властно, заполняя до предела мою все еще пульсирующую, чувствительную плоть.
И это было другое ощущение, более дикое, более подчиняющее. Каждый мощный толчок уверенно достигал самой глубины. Отдача проходила по всему моему телу, и скоро внутри снова начало разгораться знакомое, сладкое тепло, еще более острое после недавнего взрыва.
Тмаш наклонился надо мной, его грудь прижалась к моей спине.
— Ты вся моя, Ларрин, — горячо прошептал он у моего уха.
И я это чувствовала. На каждом уровне. Его тело владело моим, его ритм стал моим ритмом. Второй оргазм накатил быстрее. Он вырвался из меня сдавленным, безумным стоном, когда он, с низким, победным рыком, заполнил меня своим горячим семенем.
Мы замерли, сплетенные, его тяжелое тело придавило меня к кушетке. В тишине было слышно лишь наше учащенное тяжелое дыхание.
Тмаш не двигался еще несколько долгих секунд, и в этой неподвижности, в этом полном слиянии, было что-то еще более интимное, чем даже сама близость.
Позже, лежа в шезлонгах, закутавшись в пушистые полотенца, мы просто молча пили легкое игристое вино. Его рука лежала на моем колене, большой палец нежно выводил по коже жаркие узоры. А я млела от нежности в его темных глазах и страстно желала, чтобы эти моменты никогда не заканчивались.
Но идиллия продлилась недолго.
Уже на следующее утро старший механик нашел нас после завтрака. Он был взволнован и вертел в руках какой-то сверток.
— Нашли. В кристалле-стабилизаторе из пассажирского сектора. Микротрещина. Почти невидимая.
Тмаш взял в руки злополучный кристалл, повертел его на свет. Его лицо стало каменным.
— Слишком удобно, — пробурчал он. — Слишком вовремя для подобной случайности.
Когда механик ушел, его взгляд стал отстраненным и жестким.
— Межконтинентальный маршрут. Контракт от короны. Это не просто деньги, Ларрин. Это ключ к будущему. Конкуренты готовы на все. Даже на то, чтобы уронить заполненный пассажирами дирижабль, лишь бы выставить мои технологии ненадежными. Все держится в строжайшей тайне, но слухи… слухи, как вода, всегда находят щель, — Тмаш говорил спокойно, но я видела, как сжались его кулаки. Наши безумные горные выходные заканчивались.
Впереди же ждала полная неизвестность…