Страница 39 из 64
26. Горячо
Бассейн оказался скрытым в естественном гроте. Воздух здесь был влажным и густым от пара. Вода переливалась молочно-бирюзовыми оттенками.
И мы были здесь одни.
Тмаш, не колеблясь, сбросил халат. Я замерла, смущенно отводя взгляд, но потом не смогла не смотреть.
Его тело было творением гениального скульптора: мощные плечи, рельефные мышцы живота и груди, мощные ноги и… все остальное.
Его мужская красота была пугающей и завораживающей, естественной и первобытной, как сам горный массив вокруг. Он вошел в воду с мягким плеском и обернулся ко мне, протягивая руку.
— Вода прекрасна, Ларрин. Не бойся.
Мои пальцы дрожали, развязывая пояс халата. Я чувствовала его взгляд на себе, горячий, голодный. И снова вставала перед глазами наша первая ночь. Его хриплый шепот, мои крики, жар сплетенных тел и неистовое наслаждение на самой вершине.
Низ живота мгновенно запульсировал горячими спазмами в предвкушении, и под кожей стремительно начал расползаться огонь.
Я сделала шаг в воду, и приятное тепло обволокло меня, как объятие.
Тмаш улыбнулся одобрительно, но не стал сразу прикасаться ко мне, давая привыкнуть.
Мы молча плавали несколько минут, и только его взгляд, полный скрытого огня, связывал нас невидимой нитью. Пожар во мне разгорался все сильнее.
Мы остановились одновременно. Притяжение стало невыносимым. Я завороженно смотрела как он медленно подплывает ко мне.
Его руки под водой нашли мои бедра и притянули к каменному напряженному паху.
Мужские нетерпеливые губы нашли мои, уже не с вопросом, а с уверенностью голодного зверя. Наш поцелуй был влажным, соленым от минеральной воды и бесконечно сладким.
Сильные жадные руки скользили по моей спине, моим бокам, заставляя меня выгибаться навстречу каждому прикосновению.
Он приподнял меня, усадив на выступ под водой, и его губы опустились на мою грудь, лаская и покусывая нежные соски сквозь мокрую ткань купальника, которая вдруг стала невыносимой преградой.
Словно читая мои мысли, его пальцы нашли застежку на моей спине. Легкий щелчок, и ткань сползла, освобождая мое тело.
— Не бойся. Никто не войдет, — хрипло шепнул он, уверенно раскрывая шире мои бедра.
От нового поцелуя голова совершенно закружилась и я потеряла всякую связь с реальностью.Он вошел в меня там, в теплой воде, поддерживая мою спину широкими горячими ладонями.
Медленные и невероятно глубокие толчки. Вода смягчала движения, делая их плавными, почти невесомыми, но от этого каждое проникновение ощущалось еще острее.
Я обвила его шею руками, цепляясь за его мощные плечи, полностью отдаваясь течению, которое он задавал. Он шептал мне на ухо хриплые, обрывистые нежности.
Мы двигались в унисон, под ритм падающих за стеной грота капель, и мир сузился до точки нашего соединения.
Закономерный ошеломительный взрыв, как падение с водопада. И мои крики еще долго звенят, отражаясь от стен пещеры.
Но, как оказалось, у Тмаша на этот вечер был заготовлен не один сюрприз. Едва я отдышалась, как он поднял меня на руки и куда-то понес.
— Думаю, ты будешь не против еще немного расслабиться, — загадочно улыбнулся он мне.
Внутри затрепетало все от его улыбки и защекотало радостными пузырьками.
Разве можно влюбиться еще сильнее? Мне же теперь казалось, что мои чувства неудержимо растут и распирают меня изнутри.
Воздух в приватной спа-зоне был густым и влажным, насыщенным ароматами разогретых трав и эфирных масел.
Мы только что вышли из парной, и кожа моя еще пылала, каждый нерв был обнажен и обострен. Именно сюда Тмаш принес меня сразу после бассейна, и теперь я лежала на массажной кушетке, прикрытая пушистым полотенцем, в ожидании… еще одного его сюрприза.
Он подошел к столику с флаконами, и тихий перезвон стекла отозвался эхом в тихом помещении. Через мгновение его ладони, согретые маслом, легли на мои плечи. Аромат ударил в нос — древесный, терпкий, с ноткой чего-то пряного и запретного. Сандал и пачули.
— Расслабься, Ларрин.
Сильные, уверенные пальцы разминали зажатые мышцы, и я не могла сдержать тихого стона.
Тмаш работал методично, как инженер, разбирающий сложный механизм. Его ладони скользили вниз, по лопаткам, вдоль позвоночника, к пояснице.
Каждое движение было выверенным, несущим одновременно расслабление и нарастающее, томительное напряжение. Он избегал всех тех мест, где мое тело уже плакало от нетерпения, где пульсировала кровь, требуя внимания.
Это была пытка. Сладкая, изощренная пытка. Я извивалась под его руками, пытаясь незаметно подставить ему бедро, намекнуть, направить. Но он был неумолим.
Его пальцы огибали мягкие половинки ягодиц, скользили по внешней стороне бедер, но не приближались к самой сути, к тому влажному, горячему очагу, что разгорался во мне все жарче. Нетерпение становилось почти физической болью, низ живота сжался в тугой, пульсирующий комок.
И тогда мое тело взбунтовалось. Совершенно непроизвольно, повинуясь древнему инстинкту, мои бедра сами собой приподнялись навстречу его руке в немой красноречивой мольбе, от которой у меня самой перехватило дыхание от стыда и неприличного возбуждения.
Я точно не ожидала от себя подобного.
Над моим ухом раздался тихий, глубокий смешок. Мужские губы коснулись моей шеи, влажное горячее дыхание обожгло кожу.
— Кажется, я нашел главную точку напряжения, — прошептал он.
В тот же миг его рука, наконец, коснулась меня там!
Не через ткань, а напрямую, его большие пальцы раздвинули меня, обнажив самую нежную, трепещущую плоть. Я вскрикнула, впиваясь пальцами в простынь.
А потом его губы скользнули вниз по моему телу, и я забыла о том, как дышать.
Первое прикосновение его языка было подобно удару тока. Острое, влажное, невероятно прицельное. Будто он не просто ласкает меня, а старательно изучает каждый запретный уголок моего тела.
Его ловкий язык выписывал медленные, бесконечно соблазнительные круги вокруг моей трепещущей сердцевины, заставляя все мое тело содрогаться в конвульсиях наслаждения. Он то надавливал сильнее, заставляя меня выгибаться дугой, то отступал, оставляя мокрый, холодный след на раскаленной коже, и это ожидание было почти невыносимым.
Я потеряла всякий стыд. Мои стоны становились все громче, бессвязнее.
Руки сами потянулись к его голове, впились в жесткие волосы, не в силах решить — притянуть его ближе или оттолкнуть, потому что ощущения были уже за гранью возможного.