Красный континент

Глава двадцать вторая

Прибыв на место, отказавшись перекусить, Денис проспал, кажется, целую вечность. Сколько сейчас времени, понять невозможно: солнце в Южном секторе не заходило вообще никогда с той поры, как начался весь этот хаос. Но и так ясно, что не спал он уже давно, валился с ног, как и его друзья.

Выбравшись из Северного сектора, они оставили аэросани в небольшом гараже (Карп показал, где их обычно прятали), а дальше отправились пешком, благо идти было не слишком далеко.

Путешественники довольно быстро добрались до квартиры, где жил один из приятелей Карпа, Олег, со своей женой Татой. Большая квартира стала, как выразился Карп, базой: здесь собрались люди из реального мира. Не все, конечно, а лишь те, кто знали о существовании друг друга, захотели и сумели сюда добраться.

Помимо Дениса с друзьями, Карпа, Олега и Таты были еще два высоких молчаливых парня, похожих друг на друга квадратными подбородками, короткими стрижками и угрюмым выражением на лицах. Звали их Семен и Сергей; позже выяснилось, что они были братьями. О том, как и почему оказались в Свободном, Семен и Сергей никому так никогда и не рассказали.

Прежде были и другие выжившие, но они не вернулись из поездок по секторам в поисках еды (свой вклад в исчезновение внесли и Денис с компанией).

Едва очутившись в Южном, вновь прибывшие скинули теплую одежду: насколько в Северном секторе было холодно, настолько же в Южном – жарко. Раскаленное докрасна солнце нещадно палило с сумасшедше-синего неба без намека на самое крошечное облачко. Трава, листва на деревьях почернела, фонтаны пересохли.

– Воды нет уже много дней, – пояснил Карп. – Еду мы еще добываем как-то, а вот с водой сложно.

Именно за водой в основном и ездили в Восточный и Северный – туда, где заливало дождем и шел снег. Но в последнее время пища тоже стала проблемой: на такой жаре, при отсутствии электричества (а значит, холодильников и морозильных камер) все моментально портилось.

– Овощи и фрукты тухнут в два счета, как и мясо, рыба, молочное. Консервы, хлеб, булки с печеньем – вот что едим, – говорила Тата, потчуя гостей. Она была слегка недовольна тем, что приехали они с пустыми руками.

Саня, не утративший отменного аппетита, поел, Максим тоже. Нина поклевала немного. Алиса, как и Денис, тоже не стала есть.

– Я лучше посплю, – проговорил Денис, пошел в комнату, которую выделили новичкам Тата и Олег, и уже через несколько минут провалился в сон.

Засыпая, он подумал, много ли в этом секторе осталось ВО. Улицы были пустынны, но время от времени в окнах мелькали лица, Денис видел их за занавесками, так что выжившие тут имелись. Однако послушные приказам ВО сидели в домах, как в духовых шкафах, не высовывая носа наружу. Наверное, набрали еды, как им было рекомендовано Правительством, а когда съели все…

Это были тяжелые, страшные мысли. Денис не смог бы спасти ВО, он и себе самому помочь был практически не в состоянии: все, что они с друзьями делали, было лишь сиюминутными, временными мерами по спасению, а того, как вырваться из ставшего тюрьмой Свободного, никто из них не знал.

Спустя несколько часов Денис открыл глаза, вынырнув из сна без сновидений. Ему показалось, что он попросту выключился, как обесточенный аппарат, а потом его снова воткнули в розетку.

Спальные места, которые им предоставили для отдыха, были пусты: все ребята уже встали, только Саня еще спал, лежа на спине, закинув руку за голову и приоткрыв рот.

Денис чувствовал себя неплохо, лишь голова немного побаливала, а во всем теле была вялость. Так всегда бывает, если спать днем, на жаре.

Тут жара была такая, что никуда от нее не спрячешься. Окна, конечно, закрыли, занавесили, солнечные лучи не проникали в комнату, но все равно снаружи, от стен и оконного стекла веяло жаром, у Дениса складывалось впечатление, что его посадили в железную коробку, а коробку бросили в огонь.

«Душ бы принять прохладный», – размечтался он, понимая, что это неосуществимо. Не только помыться, но и попить, наверное, было нечего.

Впрочем, немного воды ему дали. Денис вышел в большую комнату, в которой собрались уже почти все, кроме Сани и молчаливых Семена и Сергея (братья ушли куда-то). Нина и Тата возились на кухне: перебирали запасы продуктов.

– Как ни крути, а надо опять магазины шерстить, – нахмурилась Тата.

– Предприятия не работают, ничего не завозится, полки опустели, – сказал ее муж.

Алиса сидела в углу, смотрела перед собой безучастным взглядом, и лицо ее казалось потухшим, выцветшим.

– Ты поспала немного?

Она подняла на Дениса обведенные темными полукружьями глаза и слабо улыбнулась.

– Не смогла заснуть.

– Попей! – Он протянул ей чашку.

Алиса отказалась, сказав, что ей не хочется.

– Объясни лучше, что такое «Вошки». Я это слово то и дело слышу.

Денис внутренне подобрался. Откладывать разговор больше было некуда, и он спрашивал себя, как же растолковать ей, чтобы она поняла. Как сказать человеку, что мир, в котором он живет, не существует на самом деле? Да и сам он кем-то придуман и продуман до мелочей – от внешности до характера, а вся его жизнь, вся биография – лишь иллюзия…

Вздохнув, Денис сказал:

– Твой брат был прав. Он не был сумасшедшим. Ты верно сказала, он гений. Не знаю, каким образом он это понял, но так и есть: город-государство Свободный – это фикция, выдумка и…

– Так она – «Вошка»? – вытаращила глаза Тата.

Вопрос был бесцеремонный, грубый, и Денис почувствовал, что злится.

– Алиса – наша подруга, – сказал он.

– И классная девчонка, – поддержала его Нина, появляясь в дверях.

Алиса улыбнулась им благодарной улыбкой. Странно, но она не казалась очень уж сильно удивленной. У Дениса появилось чувство, что девушка сделалась заторможенной, чересчур ослабла.

– Я уже внутренне была готова к чему-то такому, – тихо произнесла Алиса. – Все происходит так, как описывал брат: наш мир разрушается. Но вы? Как вы сюда попали, почему остаетесь тут? Здесь же все умирает.

Именно так, умирает, подумалось Денису, вопрос лишь в том, погибнут ли они вместе с умирающим Свободным?

Он вкратце рассказал Алисе о проекте «Красный континент» и его предназначении. Девушка слушала, склонив голову, слушала внимательно, даже почти не моргая, а потом проговорила с оттенком грусти:

– Значит, вы все – люди, кроме меня. Я «Вошка».

– Никакая ты не «Вошка»! – громко сказал Денис. – Никто не будет тебя так называть.

Он обвел присутствующих пылающим взглядом.