Страница 44 из 62
Глава двадцать первая
Все, что происходило с ним в последние дни, заставляло Дениса думать: на свете нет ничего невозможного. И все же есть вещи, которые не просто невозможны, но совершенно иррациональны, убийственны для твоего сознания, а потому поверить в них попросту не получается, как ни старайся. Скорее поверишь, что это с тобой что-то не так: зрение подводит, нервы расшалились, галлюцинации начались.
Поэтому Денис и спросил, втайне почти желая, чтобы его подняли на смех или посочувствовали его болезненному состоянию:
– Мне чудится? Или вы все это тоже видите?
– Видим, – ответил за остальных Максим, а Алиса сжала ладонь Дениса с силой, которую сложно было заподозрить в хрупкой девушке.
Лежавшие на полу мародеры были мертвы. Еще минуту назад Денис был в этом уверен. Да он и сейчас был уверен!
Вот только этот факт не мешал трупам шевелиться.
Тот, кого подельник называл Коляном, силился сесть, сучил ногами в высоких зашнурованных ботинках на меху и глухо рычал. Второму мародеру Нина выстрелила в голову, попала прямо в глаз (Денису некстати вспомнились слова о том, как она, еще ребенком, ходила с отцом на охоту и попадала в глаз белке). Теперь на месте правого глаза была бесформенная дыра, все лицо залито кровью, однако это не мешало мужчине, странно дергаясь всем телом, медленно подниматься на четвереньки.
Третий «убитый», смерть которого была на совести Дениса, лежа на спине, слепо шарил руками по полу возле себя, словно стараясь отыскать что-то. Ладони были красными от его же собственной крови, что натекла из раны, а тело то и дело выгибалось дугой, точно мужчину било током.
– Они что… ожили? Ой, мамочки, они ожили! – В голосе Алисы звучало кристальное, беспримесное безумие, и это привело Дениса в чувство.
– Пошли отсюда! Все! Быстро!
Некогда было разбираться в происходящем. Ждать, что сделают восставшие мертвецы (пожелают отомстить своим убийцам, одумаются, лягут на место и помрут окончательно или же захотят сожрать живых), явно не стоило.
Ребята, не сговариваясь, попятились к двери. Денис буквально волоком тащил Алису, для которой сегодня было уже чересчур много потрясений. Максим, приобняв за плечи Нину, вывел ее в коридор.
– Ахххрр-гррр, – хрипел полуслепой мертвец.
Единственный глаз его уставился прямо на еще остававшихся в квартире Дениса и Саню, переводя взгляд с одного на другого, и Денис был уверен: восставший из мертвых видит их!
– Надо дверь запереть! Закрыть мертвяков тут! – бросил Саня, и Денис был с ним согласен.
Возможно, это не имело смысла: ожившие непонятно по какой причине трупы двигались крайне медленно, догнать ребят не могли бы, но даже сама мысль о том, что они выберутся из квартиры, пойдут по их следу, станут блуждать по опустевшим заснеженным улицам, была невыносима.
Нижний замок был поврежден выстрелом Коляна, но верхний Денису удалось защелкнуть. Хотя сама дверь, конечно, находилась не в лучшем состоянии, выбить ее было бы несложно.
«Ладно, хоть на какое-то время это должно их задержать», – подумал Денис.
Перед дверью подъезда Максим остановился и посмотрел на друзей.
– Я не знаю, что мы сейчас видели. Что это было, в чем причина. Но постарайтесь не думать об этом, не поддавайтесь панике, иначе мы все погибнем. Снаружи еще двое мародеров, они, скорее всего, слышали выстрелы, крики, поэтому могут нас поджидать. Я пойду первым.
– Ты ранен, давай лучше… – начала Нина, но Максим перебил девушку.
– Я же сказал, что пойду первым! – Нина умолкла и больше не возражала. – Спланировать ничего невозможно, действуем по обстоятельствам. Просто постарайтесь не паниковать!
Больше не произнеся ни слова, Максим толкнул дверь. Его действия напоминали Денису то, как вели себя герои фильмов про войну, и он приготовился услышать грохот выстрелов, окрики, еще что-то подобное, но снаружи было тихо.
– Тут никого, выходите!
Они по одному осторожно выбрались на улицу, и Денис машинально запер дверь подъезда, отгораживая их всех от мертвецов-мародеров (Нинины ключи по-прежнему были у него в руке).
Аэросани стояли совсем близко. Однако, когда ребята уже подбежали к ним в полной уверенности, что все у них получилось, раздался щелчок, а затем – громкие возгласы:
– Ах вы, сукины дети! Убью на хер! Башку отстрелю!
Один голос был знакомый. Денис где-то слышал его, но пока не понял где. Потом все опять стало происходить очень быстро. Денис заметил, что в подобных обстоятельствах минуты словно растягиваются, вмещая в себя больше событий, чем обычно.
Возле соседнего подъезда, в нескольких метрах от Дениса и его друзей стояли двое мужчин. Они открыли огонь, но, кажется, промазали, а вот Нина или Максим оказались более меткими и, если так можно выразиться, сноровистыми: кто-то из них попал. Один из мужчин рухнул в снег и заматерился. Пуля угодила ему в бедро, на белой ткани лыжного костюма расцвело алое пятно.
Второй мужчина отбросил свое оружие и поднял руки:
– Все, хорош! Не стреляйте! Уговорили!
Теперь Денис понял, почему голос был ему знаком.
– Карп! – воскликнул он.
Тот пригляделся и хмыкнул. Видимо, тоже узнал Дениса.
– Я так и думал, что ты рано или поздно дойдешь до воровства и грабежей, – проговорил Максим, и Денис вспомнил, что он называл Карпа «мутноватым типом».
– Какая речь! Какие фразы! А вы, ребятки, конечно, в белом пальто! Только вас тоже сюда принесло зачем-то, – огрызнулся Карп.
Его товарищ так и стонал на снегу, держась за ногу. Мороз усиливался. Или, возможно, сейчас Денис просто обратил на него внимание (прежде было не до погодных условий, пусть и жутких).
Хотя нет, все-таки стало холоднее, лицо буквально горело.
– Мы всего лишь пытаемся выжить в этом аду, как и вы, – продолжал Карп, и в его словах был резон.
– Из какого вы сектора? – спросил Саня.
– Сейчас в Южном обретаемся. Там тоже не все ладно. Но хоть…
– Мы? Сколько вас? – быстро спросил Денис, перебив Карпа.
– Тут пятеро, а еще четверо в другой район двинули. Мы утром разъехались.
– Тут уже не пятеро, – негромко сказал Саня, а Нина покосилась на дверь подъезда, внутри которого остались ожившие мертвецы. Они уже выбрались из квартиры или еще нет?
Карп хотел сказать что-то, но, похоже, передумал.
– Моя нога! Карп! – проскулил раненый.
– Заткнись, – грубо бросил тот. – Заживет, никуда не денется.