Страница 5 из 63
Глава 3
Место дислокации «Поле чудес». Митя.
Вернулся я домой после дня рождения своего друга — и прямо остолбенел. Картина маслом: стоят два моих «охранника», головы в бинтах, взгляды — как у побитых щенков. А рядом — китайская ваза, антикварная, вся мать её, вдребезги.
— Ну, пацаны, — говорю пока спокойно, — растолкуйте‑ка мне, какого хрена тут творится?
Один из них мямлит:
— Димыч, братан, больше такого не будет, признаём косяк.
Второй добавляет:
— Да тут, понимаешь, девица в дом пролезла…
Мои глаза вылезают на лоб:
— Чего‑о‑о?! Вы мне сейчас всерьёз заявляете, что это всё — дело рук какой‑то девчонки?!
Они стоят, глаза в пол, помалкивают, будто воды в рот набрали.
— Да и это ещё не всё, — тянет первый дрожащим голосом, будто сейчас в штаны наделает. — Она… в общем, ваши яйца из кабинета свистнула.
— И пса, — подхватывает второй, — усыпила его. До сих пор в отрубе.
Тут у меня вообще башню сносит. Ну надо же: какая‑то девка двоих лбов уложила, а теперь ещё и яйца Фаберже утащила! Те самые, что мы на аукционе в Европе зацепили — собирались шейху в Дубае впарить за нормальные бабки.
— Да вы, блядь гоните, что ли?! — рявкаю я и рвусь в кабинет.
Распахиваю дверь — и что там? Да нихрена там нет! Только пустота под стеклянным куполом да чёрная маска валяется.
— Кто она такая?! Как, блять, она вообще до такого додумалась?! — ору на весь кабинет, аж голос срывается.
Хватаю ноутбук, включаю — давай смотреть записи с камеры за вчерашний вечер.
И что я вижу? Какая‑то девка с симпатичной мордашкой с рыжими патлами спокойно так яйца умыкает, а сама в камеру фигачит — показывает средний палец и ухмыляется во весь рот. Потом спокойно слиняла, как будто так и надо.
— Ах ты ж гадина! — хрясь — ноут захлопывается и летит в стену. — Су‑у‑ука! Найдите её пацаны! Хоть из‑под земли выкопайте!
— Да мы тут накопали маленько, — бурчит первый «охранник», суёт мне телефон. — В общем, это племянница Клавдии Симоновой. Вспомнил, братан? Твой брат Стас ей год назад бабки в долг дал — чтоб эта Клава в Чертаново рюмочную замутила.
Смотрю на фотку: та самая девка с рыжими патлами. Рядом — тётушка её, на фоне той самой рюмочной.
— Ну что ж, — хмыкаю и топаю к двери, — поеду в гости загляну. Порасспрашиваю по‑хорошему.
Моя тачка плавно притормаживает у рюмочной Клавдии, под названием «Стопочка».
Приглядываюсь в окно — ну точно, она! Наша рыжая воровка во всей красе.
Мини‑юбка, обтягивающий топ, грудь ничего такая, аппетитная, поверх — фирменный фартук заведения. Всё при ней, ничё не забыла. И ведь умеет себя преподать — смотрится так, будто прямо из пикантной взрослой киношки выскочила, аж в брюках тесновато стало.
«Димыч, братан стопэ, соберись! Не время картинки разглядывать», — одёргиваю мысленно себя и даю мощный подзатыльник.
Вылетаю из машины, будто пробка из бутылки шампанского, и вваливаюсь в забегаловку.
Заведение — типичная районка, ничего лишнего. Воздух густой, пропитан характерными запахами: пережаренный лук из закусок, дешёвый табак, спирт и чуть — кислый привкус рассола из бочек. За столиками — пара завсегдатаев: один клюёт носом над стаканом, второй уткнулся в телефон, будто вокруг никого нет. У окна — старушка в платке, помешивает чай и косится на меня с явным подозрением, будто я тут зачем‑то недоброе затеваю.
Воровка меня замечает — и сразу окаменевает, будто её заморозили на месте. А потом — рванула к запасной двери, словно заяц от волка.
Я за ней, не отставая ни на шаг. Хватаю за запястье, прижимаю к стене.
— Куда намылилась, а? Возвращать‑то что‑нибудь планируешь? — гляжу на неё в упор, будто насквозь прожигаю, руку сжимаю так, что аж пальцы хрустят.
— Эй, мужик, я тебя в первый раз вижу! Отпусти, больно! — тянет она слащавым голоском, глазки строит. — Понятия не имею, о чём ты. Ты явно с кем‑то меня перепутал, честно‑честно!
— Тогда чего рванула, как угорелая? — ухмыляюсь я и брови свожу.
Достаю из кармана чёрную маску Бэтмена, сую ей прямо под нос:
— Это, значит, не твоё? А ну‑ка признавайся! И яйца наши верни, пока я добренький! — голос срывается на рык, чувствую, как кровь к лицу приливает. Так и подмываю чуть‑чуть её прижать и задушить, да только вокруг — народ, свидетели лишние.
— Ваши яйца? — заливается смехом, глаза искрятся. — Слушай, ты точно в себе? Может, у тебя раздвоение личности, ты сплит? Ты тут один так-то, — театрально заглядывает за моё плечо, — или с тобой невидимый дружок? Привидение, что ли? Может, это оно всё натворило, а ты на меня бочку катишь?
— Верни яйца, пока по‑хорошему прошу! — сжимаю кулаки, еле сдерживаюсь.
— Ой, да ладно тебе! — отмахивается рукой, ехидно ухмыляется. — Чего ты как маленький? У тебя денег — куры не клюют. Купи себе новые яйца, в чём проблема‑то?
— Я пытался по‑хорошему с тобой… — начинаю, но не успеваю закончить — вклинивается её тётушка.
— Дмитрий Григорьевич, не трогайте мою Ульяну! — всплескивает руками, смотрит умоляюще. Потом разворачивается к племяннице, брови сдвинула: — Улька, ну будь человеком, верни, что взяла! Не дури, а!
— А хочешь, я тебе бизнес‑план набросаю? «Яйца Макеева: эксклюзивная коллекция». Запустим франшизу — озолотимся! — тараторит девка не умолкая. — Да нету их у меня! Я их уже продала! — дёргает рукой, пытается вырваться.
— Она их на старом кладбище закопала! — выдаёт тётушка.
— Тётя, ну ты и предательница! — орёт девчонка и топает ногой. — тоже мне, родственница называется!
Не выдержав, хватаю рыжеволосую за талию и закинув на плечо, как мешок с картошкой иду к выходу.
— Отпусти меня, имбецила кусок! — вопит она, колотит меня по спине. — Ты что, совсем без тормозов?! Помогите, хулиганы увозят!
Тащу её к машине, не обращая внимания на её пинки и вопли.
— Сама виновата! — кричит ей тётушка и крестится. — Пожалуйста, только не делайте ей больно!