Страница 45 из 63
Глава 23
Ульяна.Я лежу на продавленной кровати, на коленях — ноутбук. В голове пульсирует единственная мысль:
«Надо срочно придумать, как и где сдымять эту золотую ручку шейха. Может, через Авито её загнать? Создать объявление: «Продам элитный письменный прибор, слегка б/у, пахнет нефтью и роскошью, обмен на почку не предлагать!».
Я хмыкаю своим мыслям, открываю браузер, чтобы глянуть, за сколько вообще толкают краденый премиум, но тут мой взгляд цепляется за свежие новости в ленте. Я вчитываюсь в заголовок и замираю. Пальцы зависают над клавиатурой. Крупными буквами там написано, что ровно через неделю в Париже, в Лувре, состоится масштабная выставка, где будут выставлены те самые… самые настоящие имперские яйца Фаберже!
На лице у меня расползается широкая, коварная улыбка. Я поднимаю глаза и смотрю на портфель в углу комнаты, где лежат наши фальшивые суррогаты. Улыбка становится еще шире, до ушей. Ооо, в моей голове мгновенно рождается гениальный, безумный план.
— Так я же гений! — победно шепчу я сама себе. — Просто преступный гений в грязном номере отеля.
В этот момент дверь в ванную со скрипом открывается. Я поднимаю глаза и едва не роняю ноут — из ванной выходит Стас. В одном полотенце, которое держится на честном слове прямо на его бедрах. Вода стекает по его рельефному прессу, капля падает куда-то в сторону… Я замираю, уставившись на этот «вид», но тут же пытаюсь и возвращаю себе дар речи.
— Слушай, — рявкаю я, стараясь не смотреть ниже подбородка. — может, хватит уже трясти своими мудями перед девушкой? Здесь отель, а не баня у тебя на даче!
Стас даже не морщится, только лениво ухмыляется, вытирая голову вторым полотенцем.
— Ой, можно подумать, ты стесняешься, Уля. Глаза вон какие лупатые сделала, аж из орбит вылезли.
Я фыркаю, гневно сгребаю ноутбук и решительно направляюсь к выходу, намереваясь сбежать из этого «эдема». Проходя мимо него, бросаю ядовито:
— Ни стыда, ни совести у тебя, Стасик. Кошмар какой-то.
Стас невозмутимо открывает сумку, даже не взглянув на меня:
— Брось, мы с тобой и так друг друга голыми видели, так что совесть — это точно не про нас.
Я уже открываю рот, чтобы ответить что-то колкое, как вдруг мой взгляд цепляется за темное пятно за диваном. Что-то серое и мерзкое шевельнулось.
— КРЫСА! — визжу я так, что, наверное, слышно на улице.
Ноутбук летит из рук на пол, я подпрыгиваю и, не соображая, что делаю, бросаюсь к Стасу, вцепляясь в него мертвой хваткой.
— Ты чего орёшь, дура?! Сама ты крыса!
— Да Стас, тут реально крыса бегает! — панически воплю. — Огромная! Убей её, она сейчас меня сожрет! — орать получается только в его грудь.
Стас пытается меня отлепить, отбивается руками и недовольно ворчит:
— Да хорош орать, Уля! Я на твои фокусы больше не ведусь, прекращай этот цирк…
— Я не вру! — реву я, вжимаясь в него еще сильнее и едва не сбивая беднягу с ног. — Она там, за диваном сидит! Спаси меня, Стасик, мне страшно!
Стас по инерции обнимает меня за талию, закатывая глаза к потолку, как вдруг дверь распахивается с такой силой, что ударяется о стену, и в номер влетает Дима с квадратными глазами:
— Вы чего тут орёте как резаные?! — возмущается он с порога. — Вас на первом этаже слышно!
— Дима, спаси! — всхлипываю я, продолжая висеть на Стасе и дрожащим пальцем указывая на диван. — Тут крыса бегает! Мальчики, убейте её, пожалуйста!
Дима мгновенно меняется в лице, когда видит, как я вцепилась в полуголого Стаса и он меня успокаивает. Но через минуту видит, что у меня истерика. И Димыч озирается по сторонам, видит на тумбочке настольную лампу, срывает её с проводом, подкрадывается к дивану и начинает со всей дури лупить лампой по полу, яростно приговаривая:
— Ах ты ж зараза! Получи, скотина этакая! Получай, падла серая!
Лампа жалобно дребезжит, пластик трещит от ударов. Дима делает контрольный шмяк, победоносно наклоняется и… вытаскивает оттуда за хвост малюсенькую, абсолютно дохлую мышку размером с грецкий орех.
Стас смотрит на это эпичное зрелище, начинает ржать в голос и издевательски тянет:
— Ну, Димыч, на крысу это явно не тянет. Скорее, хомяк-недоносок или мышь-анорексичка.
Дима ухмыляется, берет эту несчастную мышь за хвост, подходит ко мне ближе и начинает ею раскачивать прямо перед моим носом, злобно дразня:
— Смотри, Улька, какая красавица. Может, себе оставишь? На память о нашей поездке? Будет карманный питомец у тебя, правда дохлый!
— А-а-а! Убери её! — меня начинает трясти мелкой дрожью, и я с визгом зарываюсь лицом еще глубже в голый, напряжения торс Стаса, намертво зажмурив глаза.
Стас обнимает меня уже крепче, сам еле сдерживая приступ хохота, и отталкивает Диму плечом:
— Да хорош уже, садист! Ты видишь, Уля уже микроинфаркт на месте словила? Убери эту дохлятину с глаз, вон выкинь её в окно!
Дима смеется, крутя мышь на пальце:
— Ладно-ладно, пошел спасать отель от биологической угрозы. Отнесу на ресепшен и поставлю им заслуженную одну звезду за живность, — он останавливается около двери и говорит сверля нас глазами. — Короче, не шалите тут без меня!
Мы со Стасом так и стоим посреди комнаты: я в слезах и соплях намертво вжалась в его мускулистую грудь, а он крепко прижимает меня к себе, покачивается из стороны в сторону и тихо, заразительно ржёт над всей этой безумной ситуацией.
***
Стас нежно гладит меня по волосам, его пальцы запутываются в прядях, и от этого прикосновения по коже бегут мурашки. Он наклоняется ближе, голос становится мягким, почти воркующим:
— Ну всё, дыши ровно. Испугалась? Не знал, что ты мышей боишься.
Я хмыкаю, всё ещё прижимаясь к его горячей груди, и обнимаю его в ответ. Сердце колотится где-то в горле, но уже не от страха. От него. От этого дурацкого полотенца, которое еле держится, от запаха геля для душа и чего-то ещё, чисто стасовского, тёплого и дурманящего.
— Ничего я не боюсь, — бурчу я, поднимая голову. — Я думала, это жирная крыса, которая отгрызёт мне ногу. А это была дохлая мышь размером с мой мизинец.