Страница 28 из 63
— А я по-человечески тебе и отвечаю. Если бы я считала себя животным, я бы просто замычала.
Он встаёт, пьяно качаясь, и уходит, бормоча что-то про «сумасшедших девок». Отлично. Ещё одна проблема решена. Я снова остаюсь одна и снова смотрю на Стаса.
И тут я вижу это. Он наклоняется к блондинке с костылём и целует её. Прямо при всех. Она при этом размахивает своим костылём так, будто это олимпийский флаг. У меня внутри всё переворачивается. Ревность — она как кислота, разъедает изнутри. Я сжимаю кулаки до боли, ногти впиваются в ладони.
«Ах ты, козёл! Сам в душ голый приполз, а теперь передо мной спектакли устраивает?! — ору я мысленно. — Да я тебе маску перцовую ещё раз устрою, теперь уже, когда ты спать будешь! Я тебе, гаду, костыль в одно место засуну!»
А потом меня осеняет. Я перевожу взгляд туда, где сидела бывшая Димыча. Там пусто. И Димыча тоже нигде не видно. Он выходил что-то полчаса назад, и я думала, он вернётся. Но его нет. И её нет. Вместе.
В груди холодеет. Я — тупая дура. Я тут сижу, страдаю из-за Стаса, а Димыч в это время, наверное, с этой стервой в сеточке где-то милуется. И все это видели, а я нет. Они, может, уже в машине сидят, тискаются.
Рядом снова возникает тот пьяный. Он, оказывается, недалеко ушёл, стоит с бутылкой пива и ухмыляется.
— Эй, ты чего такая скромная? — орёт он, перекрикивая музыку. — Димыча ждёшь? Так он, наверное, уже празднует с кем-то своим, — он ржёт так громко, что даже гирлянды вздрагивают.
Я молчу. Сердце бешено колотится. А он продолжает:
— Или ты Стаса хочешь? Так у него вон сколько девчонок! Тебе там места не хватит, — ржёт он снова, наклоняясь ко мне.
Я резко поднимаюсь, хватаю со стола чей-то коньяк — ну, не чей-то, а свой, я его заранее припасла — и делаю большой глоток прямо из горла. Обжигает, но не так, как обида. Я смотрю на Стаса, который теперь облапал блондинку. Потом в сторону, где нет Димыча. И во мне зреет решение.
— Один с инвалидкой целуется, — говорю я вслух, но больше себе. — Другой вообще хрен знает где. Я для них кто? Конь в пальто? Козёл для битья? Нет. Я вам сейчас устрою феерверк самоуничтожения.
Тот мужик смотрит на меня, не понимая. А я улыбаюсь — той самой улыбкой, от которой у людей мурашки.
— А лисички взяли спички, подожгли слонам яички, — произношу я с загадочным видом. — Сейчас спалю эту шарашкину контору, возьму рюкзак и свалю отсюда. Сами напросились.
Я откровенно уже на грани. В голове шумит от коньяка и обиды. Мне плевать, что Димыч может появиться, что Стас увидит, что все подумают. Я встаю, расправляю плечи, и иду в дом в поисках спичек или зажигалки, хотя бы.
— Эй, рыжая, — окликает меня Стасик, когда инвалидка убрала от него свои губы. Он ехидно ухмыляется, специально, чтобы меня позлить. — ты куда? Давай к нам, я так и быть тебе местечко выделю.
Резко торможу.
— Я сейчас вернусь, пупсик, — едва выдавливаю из себя звуки ревности. — за фейерверками схожу. Вам так всем понравится, зуб даю.