Страница 16 из 63
В салоне повисает тишина. Только мотор ревёт и моё тяжёлое дыхание слышно. Ульяна как ни в чём не бывало, поворачивает зеркало на себя, поправляет растрёпанные рыжие волосы. Спокойная, сука, как танк.
— Ты вообще соображаешь, что ты сейчас сделала? — выдавливаю я, стараясь не орать. — У тебя в башке хоть одна извилина работает, кроме той, что за приколы отвечает?
— Ой, Димыч, ну не заводись, — она плюхается обратно и смотрит на меня с этой своей бесячей ухмылкой. — Зато как все взбодрились! Видел, как у того толстого глаза из орбит вылезли?
— Взбодрились?! — я резко бью по тормозам, и мы замираем посреди пустой дороги. Поворачиваюсь к ней всем корпусом. — Меня чуть мордой в асфальт не положили! У них пушки были настоящие, Ульяна! Настоящие, блядь! Один лишний дерг — и я бы сейчас не руль сжимал, а дырку в боку затыкал!
Она даже не вздрагивает. Только бровь приподнимает.
— Но не положили же. Ты такой скучный, Дима. У тебя я смотрю вечно всё по правилам, вечно всё серьёзно. А тут — драма, страсть, похищение! Похищение между прочим, было настоящим, есть свидетели из Рюмочной.
— Про яйца. . . — я зажмуриваюсь, вспоминая этот позор. — Ты серьёзно? Мягкие и пушистые? Которые звенят? Ты понимаешь, что я теперь для этих ментов — главный извращенец района? Они же это по рации всем передадут! Я теперь мимо этого поста только в маске ездить смогу.
Ульяна заливается смехом. Звонким таким, чистым, будто не она только что чуть не упекла меня за решётку.
— Ну а что? Зато оригинально. Стасик бы до такого не додумался, он бы просто начал права качать и в итоге реально в обезьяннике оказался. А я можно сказать, тебя спасла!
— Ты меня не спасла, ты меня чуть не похоронила, — я снова трогаюсь, но уже спокойнее. Злость никуда не делась, но этот её смех... он, сука, заразительный. — Ещё одна такая выходка, и я тебя реально в лесу высажу и. . .
— Ой, напугал, — она снова закидывает ноги на бардачок, и её коленка случайно касается моей руки. — Вы же со Стасей, без меня со скуки сдохнете через пять минут. Признай это, Митюша. Тебе нравится этот драйв.
Я молчу. Потому что она, блядь, права. Мне это нравится. И она мне нравится — со всеми своими заскоками и дебильным юмором. Но говорить ей об этом я, конечно, не буду. Пока что.
****Заруливаем во двор к её тётке, глушу мотор. Хрущёвка старая, подъезд обшарпанный, но нам подниматься недалеко — второй этаж. Вылезаем из тачки, топаем по лестнице.
Рыжая стучит в дверь, и через пару секунд замок щелкает. На пороге появляется её тётя Клава в заляпанном фартуке, всплескивает руками и с порога начинает причитать на весь подъезд:
— Ой, Улька вернулась! Живая, невредимая! Слава богу! Ты этому извергу яйца вернула и он тебя отпустил?
Увидев меня за спиной своей племянницы, женщина сразу замолкает.Ульяна лениво хмыкает, переступая порог:
— Тьфу на тебя, тёть Клав! Нет конечно, я забыла, в каком месте их закопала. Я вообще-то за вещами приехала.
Она шустро шмыгает в комнату и тут же кричит оттуда:
— Ой, тёть Клав, ты бы хоть гостю стакан воды ржавой что ли налила? А то у Димыча аж лицо перекосило от жажды, задохнется ещё, раньше времени!
Я прохожу в тесную прихожую, чувствуя себя полным идиотом. Тётя Клава прикрывает дверь, цепляется цепким взглядом за меня и тихо, но внятно шепчет:
— Дмитрий, сынок, послушай моего совета — отпусти ты её нахрен. Ну сдалась она тебе со своими фокусами? Я её знаю с пелёнок, она же кровь тебе всю выпьет! Хочешь, я сама уговорю эту егозу, чтобы она тебе твои яйца вернула?
Я смотрю на уставшую женщину и понимаю: дело тут уже даже не в проклятых яйцах. Тут чисто спортивный интерес между мной и Стасяном. И в этот момент меня кроет чёткая уверенность: Ульяну я первый в постель затащу, да и выберет она в итоге меня, а не его.
Выдерживаю паузу и говорю вслух, чтобы и рыжая в комнате услышала:
— Нет уж, тёть Клав. Нужно отвечать за свои поступки. Поживёт у меня, вспомнит, куда яйца заныкала, а потом пусть валит на все четыре стороны.
Тут дверь распахивается, и Ульяна выходит в очень коротких шортах и обтягивающем кроп-топе. Я сглатываю на автопилоте — в штанах мгновенно появляется дикое напряжение, кровь приливает книзу, а внутри всё сжимается от её вида. Эта зараза моментально замечает моё состояние, нагло усмехается, подходит вплотную и опять чмокает меня в щеку горячими губами.
— Тёть Клав, ты не очкуй, Митя почти меня любит! — бросает она своей тётке. — Мы с ним общий язык нашли, сладенький он у меня. Если память ко мне вернётся, то я скоро домой вернусь. — она подмигивает женщине.
Она чмокает охреневшую тётку на прощание в щёку, подхватывает на плечо небольшой рюкзачок и командует:
— Ну, харош тупить, нам пора! У Мити завтра днюха, между прочим, надо срочно в ТЦ за подарком заехать, а то останется бедняга без штанов.
Я, едва сдерживая накатывающее возбуждение и бешенство одновременно, молча разворачиваюсь и пулей вылетаю из квартиры на лестничную клетку, пока не сорвался прямо на глазах у её тётки.