Роза пустыни

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ СЕМЬЯ

Дауд сосредоточенным взором прошелся по разложенному на покрывале оружию: здесь было несколько кинжалов, четыре сабли – отличавшиеся друг от друга разным изгибом клинка, так же несколько колчанов, туго набитых стрелами, два лука и одно копье. Все это пригодится уже завтра – в смертельном бою, в котором сойдется армия Дауда и врага.

Предводитель с тяжелым сердцем отошел к дальней стороне шатра – именно здесь он провел большую часть дня, совещаясь со своими командирами и обдумывая предстоящую битву. И не только. Дауд думал о Роксане. В тот миг, когда мужчина увидел ее, беззаботно смеющуюся рядом с Юсуфом, словно тяжелый камень опустился на сердце воина. И поделать с ним тот ничего не мог. Если раньше Дауд был уверен в любви жены и в том, что она вспомнит о своих чувствах к нему, то теперь, эта надежда стала стремительно таять, оставляя после себя горечь в душе. Сердцу ведь невозможно приказать – кого любить, кого желать.

Неприятные мысли предводителя были прерваны мужскими голосами – воины у входа в шатер просили разрешения зайти. Дауд прошагал до входа и, откинув полог, столкнулся лицом к лицу с женой. Сердце мужчины пропустило два удара, а затем учащенно забилось.

Роксана затрепетала, встретившись со строгим взглядом мужа. Она не хотела его тревожить, но и отступать тоже не была намерена.

– Проходи, – Дауд пропустил молодую женщину внутрь шатра и следуя за ней. Его взор – изучающий, с холодной дымкой, скользил по гибкой женской фигурке, укутанной в темное покрывало. Злость, грусть и любовь смешались в груди мужчины, угрожая вылиться во что-то страшное.

Роксана ощутила настроение своего мужа и чуть улыбнулась, размышляя. Сегодня утром она успела заметить его удаляющуюся фигуру, и женщине хватило ума, чтобы сделать верные выводы. Роксана подняла на мужа глаза. Тот, встретившись с ней взглядом, чуть нахмурился. Затем, не выдержав, спросил:

– Зачем ты здесь, Роксана?

И хотя Дауд старался говорить ровным голосом, в его тоне были слышны металлические нотки. Наверное, будь на месте Роксаны воин, он уже давно напрягся от услышанного и попытался бы скорее уйти. Но стоящая рядом женщина была его женой – под стать предводителю – с храбрым сердцем и верной душой.

– Я узнала, что ты уезжаешь на рассвете – на войну, – продолжая смотреть на воина, ответила Роксана.

– Это так, – отозвался Дауд, и взгляд его стал нечитаемым.

– Почему же ты не пришел на обед и ужин? Я ждала тебя, – молодая женщина тщательно подбирала слова, силясь справиться с волнением, которое охватило ее, когда взор мужа изменился.

– Подготовка заняла все мое время, – сухо улыбнувшись, сказал Дауд. – На рассвете я все равно пришел сказать тебе – «прощай».

От последнего слова Роксана побледнела, и воин разозлился на себя за свою грубость. Он ведь не хотел ей грубить – а вышло наоборот.

– Я не хочу с тобой прощаться и говорить тебе – «прощай», – сокрушенно прошептала молодая женщина. – Я хочу, чтобы ты вернулся, Дауд.

Он, ошеломленный, замер, сверля Роксану взглядом. Она стояла рядом с ним – уязвленная, с открытым сердцем и глазами, полными нежности. Не сдержавшись, воин в два шага оказался возле нее, заключая жену в объятиях. В его груди тут же стало спокойно и тепло. Вскоре, взамен им, стремительно пришла страсть.

Роксана задрожала от его горячих рук, которые источали желание, силу и ласку. Но Дауд умело сдерживал их. Лишь его глаза – потемневшие, пылающие вожделением и более глубокими чувствами, выдавали его состояние. Только с Роксаной воин не мог полностью владеть собой.

– Я пришла, чтобы провести с тобой ночь, – смущенно и одновременно смело, произнесла молодая женщина, глядя в глаза мужу. И, подавшись вперед, она припала теплыми губами к его рту. Волна желания окутала Дауда. Он, сдерживая себя из последних сил, обхватил Роксану за плечи – не больно, но довольно властно, а затем чуть отстранил ее от себя, говоря:

– Нет, – мужчина соблазнительно улыбнулся, – не здесь, Роксана.

Они вернулись в свои покои, не отрывая друг от друга рук. Сердце Роксаны, забыв о правильности ритма, бешено стучало в ее груди, опьяняя ее тело и разум каким-то сумасшедшим состоянием – волнующим, обещавшим неземное наслаждение. Как только дверь в комнаты закрылась, Дауд впился в губы жены страстным поцелуем. Она застонала, и воин прошептал:

– Ты боишься?

Конечно же, он не хотел, чтобы это было так, слишком сильным было его желание, но все же, если бы жена сказала «да», Дауд остановился бы. К счастью, воин услышал чувственное «нет». И это слово воодушевило его и утроило его желание. Но даже опьяненный страстью, мужчина не забывал об удовольствии любимой…

Ночь закончилась слишком быстро.

Роксана не сводила глаз с мужа, наблюдая, как тот одевается. В его движениях проскальзывали сила и сосредоточенность. Молодая женщина, быстро натянув на себя просторное, нежно – розового оттенка платье, подошла к Дауду, обнимая его сзади, за спину. Роксана прикрыла глаза, удерживая рвущиеся наружу слезы.

Эта ночь была полна блаженства. И хотя Роксана все еще не помнила своего прошлого, одно она точно поняла – Дауд – тот мужчина, которого она любит. Это осознание вселило в нее радость, мир и счастье. Но грядущая война угрожала их будущему.

В прощальном поцелуи, вкус которого был полон сдерживаемых слез, грусти и веры, Роксана припала к губам Дауда. Она сжала веки, силясь запомнить – каково это – обнимать любимого человека. Молодая женщина глубоко вздохнула, втягивая в себя мускусно – пряный аромат кожи мужа. Запомнить, высечь в своей душе эти драгоценные мгновения. Затем, подняв глаза на Дауда, Роксана произнесла то, что не в силах было удержать ее нежное сердце:

– Я люблю тебя, Дауд. И хотя я не помню – я знаю: всю жизнь я любила лишь тебя. Возвращайся живым и невредимым, потому что я еще не показала тебе, как сильно я люблю тебя.

– Как и я – тебе, любимая, – дрогнувшим от нахлынувших чувств, прошептал Дауд, прижимая жену к себе.

Впереди его ждала самая серьезная битва…