Страница 23 из 56
ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ
Волнение тот час охватило Роксану – она с силой заставила себя отвести взор от приближающегося Дауда. С каждым шагом, что воин делал в сторону красавицы, ее сердце учащеннее и ощутимее стучало в груди. Она вся трепетала от предвкушения, пусть и короткой, но встречи с ним.
Воин и Али пришли почти в одно время. Вельможа сдержал раздражение, заметив, что не один он подошел к Роксане. Но, быть может, Дауд изменил свое решение и, наконец, обратил внимание на Джамилю? Однако глядя на непроницаемое лицо предводителя, Али так и не нашел истинную причину присутствия воина здесь.
Джамила, заметив отца и Дауда, нацепила на лицо маску непринужденного спокойствия. Пропала та брезгливость, что совсем недавно блуждала на ее темных губах. Как только Али заговорил, девушка заулыбалась, глядя темными глазами на воина. Ей хотелось, страстно хотелось, чтобы ее соперница испытала те же муки, что она, Джамила, чувствовала совсем недавно, глядя на Роксану и Карима. Но, к неудовольствию девушки, Дауд, поприветствовав всех, обратился исключительно к Роксане:
– Роксана, прошу, прихвати с собой служанку, мне нужно поговорить с тобой.
Его голос был ровным, с ощутимыми холодными нотками. Ничто не выдавало чувств Дауда. Его просьба вдохновила молодую женщину. Она, уже не глядя ни на кого, кроме Дауда, в сопровождении Айсель, последовала за воином. Ее глаза примагнитилсь к обнаженной спине мужчины. Пока женщина шла за ним, Роксана успела насчитать пятьдесят один шрам на спине Дауда, она бы продолжила и дальше, но воин остановился.
Он не повернулся сразу к ней лицом. Мужчина стоял, размышляя, взвешивая каждое слово и раздумывая, что последует за сказанным им. Наконец, Дауд развернулся и посмотрел прямо на Роксану. На миг, язык мужчины отяжелел, а в груди воина что-то сдавило. Он шумно вздохнул, пытаясь прийти в себя. Роксана всегда действовала на него странно – ошеломляя, возбуждая, пробуждая…
Ему хотелось так многое сказать ей.
Дауд сомкнул веки, отгоняя от себя рой ненужных мыслей и желаний. За ним, сохраняя молчание, наблюдала Роксана. Ее лицо было взволнованным, а в глазах застыл немой вопрос.
– Роксана, – наконец, нарушил тишину Дауд, и молодая женщина взмахнула темными ресницами, с замирающим сердцем ожидая… чего она ждала? Мужчина нахмурился, заметив ее взгляд.
– Я уезжаю на рассвете, – продолжил он, – мне нужно завершить начатое, я отправляюсь на юго-восток. У тебя осталось тридцать шесть дней на раздумья. Помимо Карима, к тебе сватается и Али, отец Джамили.
– Али? – изумление исказило лицо Роксаны.
Дауд холодно улыбнулся в ответ. Медленно, он провел ладонью по своим взъерошенным темным волосам на голове. От этого движения мышцы на его обнаженном торсе напряглись – Роксана заметила это и густо покраснела, опуская глаза вниз. Ее сердце столь громко застучало, что оглушило красавицу на какое-то мгновение. Поэтому, молодая женщина не сразу расслышала вопрос, который задавал ей Дауд.
– Что? – наконец, сказал она, осмеливаясь посмотреть на лицо мужчины. Он сощурил темные глаза, испытывающее глядя на нее.
– Я спрашиваю – сколько воинов оставить для твоей охраны, чтобы ты чувствовала себя защищенной? – повторил Дауд, наблюдая, как на глазах меняется выражение лицо Роксаны – теперь она была уязвленной и напуганной. Прежде чем подумать, молодая женщина уже произнесла слова, рвущиеся из глубины души:
– Останься ты – и мне не понадобится ни один из них.
На одно, почти неощутимое мгновение, лицо Дауда исказилось от какой-то внутренней борьбы и еле уловимой боли. Это был столь короткий миг, что мужчина посчитал, что никто, кроме него, не заметил этого. Но Роксана была не только красивой, но еще и чуткой. Она увидела то, что так скрывал Дауд, и сердце ее воспарило от этого. Но ненадолго.
– Я не могу остаться, – отчеканивая каждое слово, начал Дауд, – у меня приказ – и я намерен выполнить его.
– Я не хочу здесь оставаться, Дауд, – прошептала Роксана, и в ее темных глазах отразилась вся печаль мира.
По ее щекам, против воли женщины, потекли слезы – горячие, горькие. Видеть Роксану плачущей было мукой для Дауда. Он подался вперед и своими мозолистыми пальцами вытер с ее красивого лица мокрые дорожки. Слишком погруженный в собственные чувства, настигшие его внезапно, словно буря, мужчина не услышал чьи-то шаги и настойчивое покашливание Айсель. Не услышала и Роксана, наслаждавшаяся прикосновением Дауда. Его движения источали нежность – немыслимо для столь сильного и жестокого воина.
– Я и не знал, что наш прославленный воин, о котором говорят, что у него нет сердца, способен вытирать слезы плачущей женщине, – раздался мужской голос.
ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ
Дауд медленно повернулся к говорившему. Его взгляд – тяжелый, раздавливающий, встретился со взором Карима – тот стоял в нескольких шагах от него, и выражение его лица не выражало дружелюбности. Непонимание, упрек, ревность – вот что источал наместник правителя.
– Не говори, то, чего не знаешь, Карим и не верь глазам своим, – холодно отрезал Дауд, демонстративно окидывая его предупреждающим взглядом.
Наместник правителя с трудом, выдержал его взор. Карим стоял, не шелохнувшись. Роксана затаила дыхание, опасаясь, во что выльется стычка двух мужчин. Она затрепетала, когда услышала голос Дауда, обращенный к ней:
– Советую подумать над моими словами, Роксана.
Не дожидаясь ее ответа, мужчина, одарив красавицу холодной улыбкой, стремительной походкой направился в сторону дворца. За ним, бросив на прощание на молодую женщину задумчивый взгляд, последовал Карим. В его далеко неглупой голове начала складываться определенная картинка…
Весь остаток дня Роксана провела в напряжении и предчувствии чего-то плохого. Она ходила из комнаты в комнату, шепча молитву. Женщина не могла успокоиться – тревога съедала ее сердце и вытрясала душу, лишая остатка сил. В конце концов, изможденная, полная страхов и переживаний, Роксана отказалась от сегодняшней вечерней прогулки с Каримом. Дождавшись ночного намаза и совершив его вместе с Айсель, она сообщила служанке, что плохо чувствует себя и хочет поскорее заснуть. Айсель, кончено же, предложила ей свою помощь, но Роксана, поблагодарив ее, отказалась от нее и, пожелав прислуге доброй ночи, скрылась в спальной комнате.