Роза пустыни

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ

Около месяца жизнь Роксаны развивалась по одному и тому же сценарию – она завтракала с Айсель, потом гуляла с ней по саду, что был расположен внутри дворцовых построек. Здесь росло много чудесных цветов – фиалки, жасмин, ирисы и, конечно же, розы различных сортов и оттенков. В этот укромном, цветущем месте, пели песню соловьи, тут журчали фонтаны, а ручьи быстрым потоком стекали к идеально круглому озеру, на поверхности которого иногда можно было разглядеть золотых рыбок.

Роксане нравилось тут гулять, ощущать некую связь с прекрасным, окружавшим ее. Она с наслаждением вдыхала воздух, пропитанный смесью ароматных цветов и пряностей, которые иногда доносил теплый ветер. Молодая женщина с упоением слушала щебет птах на фоне раздававшегося азана. Блуждая между растений, Роксана на время отвлекалась от печали и неопределенности своего положения.

Верная спутница красавицы, Айсель, всегда находилась рядом с Роксаной. За этот последний год они стали ближе, и их общение постепенно стало превращаться в дружбу. А что может быть лучше, чем верный друг рядом, когда твое сердце разрывается от одиночества и тоски?

Но была и другая причина для частых прогулок в этом прекрасном мире цветов и ручьев.

Дауд.

Сама того не осознавая до конца, именно из-за него, из-за возможной встречи с ним, Роксана гуляла здесь. Но шли дни, а за ними и недели, миновал месяц и начался другой – она так и не встретила его. Последний раз, когда молодая женщина видела его – в день прибытия в этот город.

Быть может, он уже давно уехал? Быть может, воин уже вернулся в Дамаск? Или же, отправился в соседние княжества? Ответа Роксана не знала.

Но каждый раз, прогуливаясь по саду, она трепетала, ожидая его появления.

Когда миновало ровно полтора месяца с их первой встречи в Бактрии, наконец, они увиделись вновь.

Дауд, облаченный в легкие доспехи, тренировался у стен города. Его примеру последовали и все его воины, а так же защитники города – им было чему поучиться у бесстрашного предводителя и его армии. Тысячи мужчин сражались, используя мечи, сабли и копья. Раздавался такой оглушающий гул, что он на какое-то время перекрывал щебет птиц. Оставалось только догадываться, какие звуки слышны при настоящей битве…

Дауд устремил взгляд на линию горизонта – маленькая точка стремительно приближалась к ним. Это был гонец, посланный предводителем на родные земли Роксаны. Как только всадник приблизился к Дауду, мужчина, забрав у него свиток, приказал накормить-напоить гонца и его коня, животное выглядело усталым, его бока были влажными – было видно, что всадник гнал коня, не растрачивая время впустую.

Воин нетерпеливым жестом сломал восковую печать и развернул свиток. Быстро пробежавшись глазами по написанному, он снова перечитал послание, желая в этот раз ошибиться. Но это было невозможно. Эту новость нужно было сообщить Роксане лично. Он без труда нашел ее, потому что знал, что большую часть дня молодая женщина проводила в саду. Дауд медленно зашел на его территорию, окидывая цветущее пространство внимательным взглядом. Неудивительно, что Роксана была здесь частым гостем – здесь царило умиротворение и мир – все то, что было так мало знакомо воину.

Дауд сделал еще несколько неторопливых шагов, обдумывая, как сказать Роксане о полученной новости. Он не умел быть деликатным в разговорах, но в этот раз, видимо, ему придется постараться подобрать более мягкие слова, а это было непросто для мужчины. Наконец, минуя фонтаны, Дауд обнаружил ту, о которой думал значительно дольше, чем это было нужно. Ослепительная красавица сидела возле озера, с интересом наблюдая за золотыми рыбками, которые то и дело всплывали на поверхность, желая полакомиться угощениями – хлебными крошками, которые подкидывала им Роксана. Мужчина не видел ее лица, но ему показалось, что она улыбается. В этот момент он осознал, что за все это время так и не увидел ее улыбки – и ему страстно захотелось остановить мгновение и насладиться тем, как чувственные губы женщины изогнулись в улыбке. Но это было не в его власти.

Первой, присутствие Дауда заметила Айсель. Она подскочила на ноги, обеспокоенным голосом обращаясь к красавице:

– Госпожа…

Роксана испуганно обернулась и встретилась взглядом с глазами Дауда. Сильное волнение вновь охватило тело молодой женщины. Он вернулся. И выглядел таким мужественным и отстраненным.

– Дауд? – сорвалось с ее губ, пока Роксана поднималась на ноги. Она окинула взором свой простой наряд – на ней было длинное, закрытое платье из хлопка светло-серого оттенка, и такой же широкий платок, прикрывающий волосы и плечи женщины. Не самое красивое одеяние, а Роксане так хотелось в этот миг быть самой прекрасной для Дауда! Глупо, конечно, но ей впервые за эти годы было важно, как она выглядит.

– Роксана, – голос мужчины был спокойным, женщине даже показалось, что с каплей теплоты в нем.

– Да? – она насторожилась, неосознанно делая шаг к Дауду. Мужчина чуть нахмурился и тоже подошел к ней, сохраняя между ними расстояние.

– Гонец, посланный мной в твой родной город, вернулся. У меня печальные новости, Роксана. Твои родители вот уже как восемь лет покинули этот мир.

Казалось, время остановилось, все замерло вокруг и перестало существовать. Роксана окаменела и столь сильно побледнела, что стала похожа на статую – по-прежнему красивую, но без капли жизни в ней. Женщина смотрела невидящим взором куда-то вдаль. Лишь ее губы – побелевшие, что-то шептали, что именно – Дауд не расслышал.

Он стоял и смотрел на нее, чувствуя, как в области груди расползается какое-то жжение, приносящее сильный дискомфорт. Неужели боль, что сейчас он стал ощущать, была болью Роксаны? Эта мысль заставила Дауда напрячься и насторожиться – слова эмпатия было незнакомо для него. Но что, же тогда сковало его сейчас, вынуждая стиснуть зубы?

Сам того не понимая, Дауд, желая унять эту боль, сделал еще один шаг к Роксане и заключил ее в объятиях – целомудренных, почти братских. Она вздрогнула от его прикосновения, словно заклятие было снято с нее, и теплые ладони мужчины вывели женщину из оцепенения. А затем, Роксана, склонив голову и коснувшись носом твердого плеча Дауду, разрыдалась.

Она плакала, изливая свою боль – горькую, печальную. Она плакала, прощаясь со своими родителями, со своей единственной семьей, с единственными людьми, которые по-настоящему любили ее…