Роза пустыни

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

Покои, в которых разместилась Роксана, достойны были и царицы. Три просторных комнаты – спальня, ванная комната с обустроенным водоснабжением, и комната для приема гостей – все было выполнено в дорогом стиле – парча, позолота, шелка, лепнина. Прозрачные сосуды стояли на полу, в них разместились букеты свежесрезанных роз. На отполированном столике уже стоял поднос с различными изысками – такого обилия хватило бы и на десятерых. Казалось, Роксану здесь ждали…

– Я слышала, что тот высокий мужчина, господин, распорядился, чтобы вас разместили в самых лучших комнатах. Видимо, ваша красота поразила его, – заметила Айсель, раскладывая вещи Роксаны по сундукам.

– Даже так, – произнесла молодая женщина, – и когда ты все успеваешь услышать?

Это было сказано без осуждения, Роксана была действительно удивлена такой внимательности своей служанки. Та лишь пожала плечами, произнося:

– Услышала, когда бегала, чтобы попросить принести ваши вещи. Вы ему понравились, госпожа.

В качестве подтверждения в дверь постучали – слуги дворца принесли на двух подносах сладости и грозди винограда – он был еще теплый, видимо, его совсем недавно сорвали.

– Господин Карим передает вам свое приветствие и самые лучшие пожелания, – произнес слуга, почтительно склоняя голову перед Роксаной. Та, поблагодарив, приняла угощение. Но, признаться, на самом деле, ей хотелось отправить эти дары обратно. Единственное, что ее остановило – опасения оскорбить искреннее гостеприимство Карима таким поступком. Она разделила угощения с Айсель, затем искупалась, а после – легла спать. Ее тело было радо мягкой кровати, но вот душа Роксаны не ощущала радости. Женщина забылась беспокойным сном.

Дауд размял шею пальцами рук и потянулся. Следившая за ним голубоглазая женщина сдержала досадный вздох. Мужчина покидал ее.

– Почему ты никогда не остаешься спать с одной из нас? – сорвался вопрос ее кораллового цвета губ.

Мужчина обернулся – на нем уже была широкая туника зеленого цвета и шальвары. На губах воина появилась ленивая улыбка. Взгляд его – взгляд ценителя женской красоты, прошелся по красивым изгибам Аннет. У нее была бежевого цвета кожа, полная грудь, которую она не торопилась прикрыть простынями. Аннет была наложницей Дауда уже третий год – она был захвачена на севере Иберии. Неглупая, ненавязчивая, много не требовавшая (под словом много имелись в виду чувства) – женщина была одной из тех, кого воин посещал чаще, чем других. Она не задавала ненужных вопросов до сегодняшней ночи.

– Это упрек или просьба? – вскинув темные брови, вопросил Дауд, накидывая поверх туники тонкую кольчугу. В этих стенах вряд ли имелись враги, и мужчина надел защиту больше по привычке, нежели по надобности.

– А что, если это просьба? – Аннет села в постели. Тут же в нее полетело покрывало.

– Прикройся, – холодно приказал Дауд. Лицо его не отображало ничего, кроме равнодушия.

– Это ответ – нет на мою просьбу? – сделала вывод Аннет, нехотя накидывая на себя брошенное мужчиной покрывало. Женщина не сдавалась. Она поднялась на ноги, приближаясь со спины к Дауду – тот резко повернулся, окидывая ее нечитаемым взором. Он ненавидел, когда к нему кто-либо подходил сзади.

– Ты стала слишком разговорчива, милая Аннет, – заметил он, сощуренными глазами изучая ее красивое лицо – правильной формы, приятное, с яркими голубыми глазами и крупным ртом. Но оно не было родным для Дауда.

– Я думала, за эти годы мы стали ближе, мой господин, – промурлыкала она, делая попытку дотронуться до его лица, но мужчина резко дернул головой, не позволяя ей такой вольности. Аннет замерла и медленно убрала свою ладонь за спину.

– Нет никаких мы, Аннет. И я с тобой об этом говорил еще в начале наших взаимовыгодных отношений. Помнится, ты была счастлива, что я убил твоего мужа-грубияна. Теперь на твоей коже нет следов от синяков и ссадин, не так ли? Когда придет время, я отпущу тебя и твоих подруг – у вас будет право выбора и даже шанс выйти замуж.

– Мой господин, я не хочу уходить – твой плен желанен… – она томно вздохнула. – Поговаривают, ты любишь избавлять прекрасных женщин от не слишком хороших мужей. Чтобы потом заполучить ее себе, – шутя и соблазнительно улыбаясь, отозвалась Аннет, встряхивая одной рукой пышные, почти белоснежные волосы.

Лицо Дауда вмиг изменилось – хищническое выражение исказило его, делая почти неузнаваемым – от былого спокойствия не осталось и следа.

– Кто говорит? – прошипел он.

Его голос, его взгляд требовали честного ответа. Аннет впервые видела Дауда таким… другим. И он напугал ее больше, чем некогда ее буйный муж.

– Да так, все это глупости, – выдохнула она, с крайним интересом разглядывая пол.

– Я жду, Аннет, – суровым тоном напомнил Дауд.

Женщина нехотя подняла на него глаза:

– Наложницы, – она улыбнулась, – все твои наложницы. Я, конечно же, ни в коем случае не обсуждаю твои действия, ведь я люблю тебя.

– Не нужно лишних слов, Аннет. Я и ты знаем – ни о какой любви не идет речи. Я даю тебе то, что выгодно и нужно тебе, а ты даешь взамен то, в чем иногда нуждаюсь я. Но если эти разговоры продолжатся – я отправлю каждую из вас как можно дальше от себя.

Женщина спрятала глаза. Дауд был прав. Ее уловка не удалась. Она промолчала, опасаясь еще больше разозлить своего господина. Когда он ушел, Аннет обнаружила на столике широкий браслет, усыпанный красными камнями. Женщина тут же померила его, а затем, довольная, положила его в шкатулку, которая была, почти до краев была наполнена другими ювелирными украшениями…