Страница 37 из 37
Вечером, когда гости разъезжаются, у Ани поднимается температура. Режутся зубки. Мы едем в центр: заодно в магазин и в круглосуточную аптеку на Покровке, за гелем для дёсен. Аня капризничает, а потом видит фонтанчик у аптеки, забывает про зубы и тянет меня к нему, топая сандалиями. Я смеюсь, запрокинув голову.
Потом, уже дома, когда Аня спит, мы сидим на крыльце. Июньская ночь, тёплая, звенит комарами. Я укрыта серо-голубым пледом из Суздаля. Глеб сидит на ступеньку ниже, и я прислоняюсь спиной к его плечу.
— Видела? — вдруг спрашивает он.
— Кого?
Он поворачивает голову. Смотрит на меня внимательно.
— У аптеки. На ступеньках.
Я пытаюсь вспомнить. Фонтанчик. Аня. Какие-то люди, какой-то старик с тростью.
— Нет, — говорю я честно. — Не видела. А кто там был?
Глеб молчит. Долго. А потом улыбается. Той своей улыбкой, которая начинается только в уголках глаз.
— Никто, — говорит он. — Никто, Наташа.
И накрывает мою руку на пледе своей. Переплетает пальцы.
На кухне на столе остывает недоеденный пирог с капустой. В доме спит моя младшая дочь. Моя старшая дочь сейчас на ночной смене, и я знаю, что утром она позвонит и расскажет, кого приняла.
Я вдруг вспоминаю девушку на пороге. Светлое пальто. Жвачка. Смех на весь подъезд.
«А вы, как я посмотрю, смогли родить только одного».
Я прижимаюсь щекой к плечу мужа и улыбаюсь в темноту.
Смогла.
Двоих.
И обе — мои.