Страница 10 из 37
— Она в девять утра с мастером заявилась. Я ей говорю: «Тамара Павловна, так нельзя, Наташа тут прописана, это незаконно». А она мне: «Не ваше дело, Людмила Аркадьевна, идите к себе». Мне! — Соседка поджимает губы. — Мне, которая тридцать пять лет в школе проработала. Не моё дело!
— Людмила Аркадьевна…
— Вызывай участкового. Имеешь полное право. Он её заставит тебя пустить.
Я смотрю на новую латунную личинку. На свою форму для пирога на мусорном мешке.
— Не хочу, — говорю я. — Я не хочу жить там, куда меня пускают через участкового.
Людмила Аркадьевна молчит. Потом снимает очки, протирает их полой халата, надевает обратно.
— Тогда слушай меня. У меня Галина квартира пустая стоит, сестры моей покойной, прямо через стенку. Мебель там есть, холодильник работает, я только в субботу пыль протирала. Живи сколько надо.
— Я заплачу.
— Будешь со мной спорить? — Она смотрит на меня поверх очков. — Я завуч, Натусик. Бери мешки.
Мы таскаем их вдвоём. Шестьдесят восемь лет, давление, «тонометр врёт», а она волочёт мешок с моими зимними сапогами и командует, куда ставить.
В Галиной квартире пахнет старыми книгами и лавандовым мылом. На стене висят часы с кукушкой, которая молчит, наверное, лет десять.
Последний мешок разрывается, когда я ставлю его на пол. Изнутри вываливаются полотенца, мои кроссовки и картонная коробка из-под сапог. Та самая, с антресолей. Крышка отлетает.
Тамара Павловна выгребла её вместе со всем «Наташиным хламом». Не заглянув.
Два снимка УЗИ. Серые, выцветшие, с датами в углу. Я поднимаю их с пола и глажу пальцем, как делала, когда никто не видел.
А под ними — синяя пластиковая папка с надписью моим почерком: «Кстово».
Документы по маминой квартире. Я не открывала её с тех пор, как всё продали. Не могла. Мама умерла в шестнадцатом, папа ушёл за ней через полгода, и в семнадцатом я подписала договор, не читая. Андрей сам всё оформлял, по моей доверенности. «Наташ, не мучай себя, я разберусь». Деньги пошли на ремонт квартиры свекрови, в которой мы жили. Так мы решили. Так он сказал.
Я открываю папку. Договор купли-продажи. Расписка покупателя. И банковская выписка: вся сумма, до копейки, переведена со счёта Андрея на счёт Воронцовой Тамары Павловны. Назначение платежа: «на ремонт».
Выписка лежит в папке неровно, вверх ногами, и я переворачиваю её, чтобы положить ровно.
На обороте — цифры. Столбиком. Мелкие, аккуратные, с наклоном вправо. Этот почерк я узнаю из тысячи, я двадцать лет читала им записки «буду поздно».
«Коминтерна, 3-комн. Первый взнос — кстовские. Остаток — ипотека на маму. Ремонт Белинского — отложить».
Квартира, в которой он встречал Новый год под ёлкой до потолка. В которой Соня рисовала «бабушку Тому». В которой Жанна фотографировала свой живот для моего мужа.
Её купили на деньги моих мёртвых родителей.