Страница 42 из 47
глава 26
глава 26
Глава 26
Анна готовилась к сюрпризу с той самой тихой, упрямой решимостью, с какой обычно добивалась самого невозможного. Она не сказала ни слова Элис — ни утром, когда та, ничего не подозревая, помогала садовнику подвязывать плетистые розы; ни днём, когда они вместе сидели в библиотеке и листали старые альбомы, смеясь над детскими рисунками и нелепыми нарядами; ни даже вечером, когда солнце уже клонилось к закату, а Элис, уставшая и счастливая от обычного, ничем не отягощённого дня, думала только о том, как хорошо просто быть здесь.
А в это время по всему поместью тихо и деловито сновали слуги: развешивали фонарики, расставляли низкие столики с угощениями, раскладывали подушки на террасе, чтобы всем было уютно. В саду между деревьями загорались огоньки — не яркие, праздничные, а мягкие, тёплые, будто светлячки решили собраться вместе, чтобы сделать этот вечер особенным.
Когда Элис наконец вышла на террасу, она на мгновение замерла, не понимая, что происходит. А потом увидела Анну — в новом платье цвета спелой сливы, с лентой в волосах и сияющими глазами.
— Это… для меня? — тихо спросила Элис, глядя на гирлянды огоньков, на накрытые столики, на цветы, которые вдруг оказались повсюду, будто весь сад решил подарить ей свои лучшие бутоны.
Анна кивнула, чуть прикусив губу от волнения:
— Да. Я хотела, чтобы ты почувствовала: ты дома.
Элис обняла её крепко, не сдерживая улыбки:
— У тебя получилось. Честно.
К ним подошёл Василий — в той самой шляпке, но сегодня он ещё и повязал на шею маленький бантик, который тут же пытался незаметно стянуть, будто это была не деталь образа, а досадное недоразумение.
— Ну, раз уж все тут радуются, я, пожалуй, сделаю исключение, — важно заявил он. — И приму участие в этом… мероприятии. Но только если будут сливки. Настоящие. Без пенки.
Анна рассмеялась:
— Будут. Самые лучшие.
Они сели на террасе, и вечер потихоньку становился тем самым, о котором потом вспоминают всю жизнь: лёгким, тёплым, наполненным смехом и тихими разговорами. Лиам, который примчался чуть раньше всех, показывал Элис, как правильно загадывать желание на падающую звезду (нужно успеть до третьего моргания), Анна рассказывала истории из детства, а Василий время от времени ворчал, что «всё слишком шумно», но при этом неизменно оказывался в самом центре компании.
И вот, когда небо стало совсем тёмным, а фонарики зажглись всеми своими огоньками, по дорожке к террасе неспешно прошли король и королева. Они не приехали в карете с гербами и свитой — просто вдвоём, без пышности, будто хотели быть не монархами, а родителями, которые пришли туда, где их дочь счастлива. Рядом с ними, держа обоих за руки, шёл Лиам — гордый, будто именно он устроил этот праздник.
Элис встала, чуть волнуясь, но королева первой шагнула вперёд и обняла её — не как подданную, не как наследницу, а как дочь.
— Спасибо, что позволила нам быть здесь, — тихо сказала она. — Не во дворце, а вот так, просто рядом.
Король улыбнулся и сел рядом, будто это было самое естественное место в мире.
— Знаешь, — сказал он, глядя на фонарики, — когда ты была маленькой, ты просила, чтобы звёзды спускались к нам на ужин. И вот сегодня мне кажется, что они послушались.
Лиам тут же подхватил:
— Я им помог! Я показывал, куда садиться!
Все рассмеялись, и праздник пошёл своим чередом: разговоры становились всё тише и теплее, угощения исчезали с тарелок, а фонарики отражались в глазах, делая этот вечер похожим на сказку, которая вдруг стала былью.
В какой‑то момент Анна тихонько кивнула Генри — и он встал. Он не спешил, не искал громких слов, просто подождал, пока все взгляды соберутся на нём, и заговорил спокойно, так, что каждое слово ложилось точно на своё место.
— Когда я впервые увидел Элис, — начал он, — она стояла в поле и собирала лекарственные цветы. И я понял: что эта девушка изменит мою жизнь. Так и случилось. Она спасла мою сестру, она спасла меня.
Он повернулся к королю и королеве, склонив голову с тем уважением, которое не требует поклонов, потому что идёт от сердца.
— Ваше Величество, — сказал он. — Ваше Величество. Я не прошу позволения на великие дела. Я прошу позволения на самое простое и самое важное: быть рядом. Защищать, когда нужно. Слушать, когда слова даются тяжело. Радоваться вместе с ней её маленьким победам. И делить с ней всё, что будет впереди.
Он снова посмотрел на Элис, и в его взгляде было столько тепла и уверенности, что у неё на мгновение перехватило дыхание.
— Элис, — тихо, но так, чтобы услышали все, произнёс он, — я люблю тебя. Не за то, кем ты можешь стать, а за то, кто ты есть: внимательная, добрая, упрямая, смешная, настоящая. Если ты позволишь, я хочу идти по этой дороге вместе с тобой. Каждый день. До самого конца. Прошу твоей руки.
На секунду стало тихо — так тихо, что было слышно, как где‑то далеко ухает сова и как шелестит листва. А потом Элис шагнула к нему, не раздумывая, не пряча слёз, которые всё‑таки блеснули в её глазах.
— Да, — сказала она, и голос её звучал твёрдо и ясно. — Да. Потому что рядом с тобой я не боюсь ни будущего, ни прошлого. Потому что ты видишь меня всю — и всё равно хочешь быть со мной.
Генри улыбнулся, будто с его плеч тоже упала какая‑то тяжесть, и взял её руку, прижав к своему сердцу, чтобы она почувствовала, как ровно и сильно оно бьётся.
Королева тихо вздохнула и вытерла слезу, но в её улыбке было столько света, что казалось, будто фонарики загорелись ещё ярче. Король положил руку на плечо Генри и кивнул — не как монарх, а как отец, который понял: этот человек достоин его дочери.
Лиам подпрыгнул от восторга:
— Ура! Теперь у меня будет брат! Ну, почти брат! И мы сможем вместе ходить по тайным ходам!
Анна обняла Элис и прошептала:
— Ты заслужила это счастье. Пусть оно будет долгим.
Василий, который к этому моменту уже успел стащить кусочек пирога, фыркнул, но потом выпрямился и торжественно заявил:
— Что ж. Раз уж теперь тут будет свадьба, я согласен остаться в качестве главного дегустатора. Но предупреждаю: если торт будет с безе — я против. Безе — это обман. Оно выглядит красиво, а на деле просто воздух.
Снова раздался смех, и он был таким живым и настоящим, что даже звёзды, казалось, стали светить чуть ярче.