Потеряна и найдена

глава 24

глава 24

Глава 24

Официальная часть встречи в тронном зале длилась ровно столько, сколько требовалось, чтобы соблюсти протокол: поклоны, сдержанные речи, формальные слова о долге и чести. Но стоило последним придворным покинуть зал, как король снял тяжёлую цепь с гербом и положил её на столик у двери — будто отложил в сторону саму тяжесть короны, хотя бы на этот вечер.

— Здесь мы не король и королева, — тихо сказал он, глядя на Элис с той особой внимательностью, какой смотрят на что‑то очень дорогое, боясь спугнуть. — Здесь мы просто родители, которые наконец‑то увидели свою дочь.

Их провели в малую гостиную — не ту парадную, где всё сверкает и давит величием, а уютную, залитую мягким светом от высоких окон. На стенах висели старые портреты, на полках стояли книги в потрёпанных переплётах, а на низком столике дымился чайник и лежали тонкие ломтики пирога — совсем не дворцового, а такого, какой пекут для своих.

Королева села рядом с Элис, не напротив, не через дистанцию, а так, будто хотела быть ближе. Она осторожно взяла её руки в свои — тёплые, чуть шершавые, совсем не похожие на холёные ладони придворных дам. И в этом простом жесте было столько нежности, что у Элис на мгновение защипало в глазах.

— Я столько лет искала твой смех в каждом детском голосе, — прошептала королева, и голос её дрогнул, но она не отпустила рук Элис, будто боялась, что та исчезнет, если разомкнуть эту связь. — В каждом ребёнке, который смеялся на площади, в каждой девочке, которая бежала по саду, я надеялась: а вдруг это она? Вдруг она вернулась?

Элис не знала, что ответить. Слова казались слишком маленькими для того, что сейчас происходило. Но она не стала прятать взгляд и тихо, честно сказала:

— Мне жаль, что я заставила вас ждать.

Королева покачала головой, чуть улыбаясь сквозь слёзы:

— Не надо жалеть. Ты не выбирала эту дорогу. Ты просто выжила. А это самое главное.

Король сел с другой стороны, не вторгаясь в их тихий круг, но оставаясь частью его. Он не говорил громких слов, но в его взгляде было столько спокойной силы, что Элис вдруг поняла: рядом с ним можно не бояться.

— Мы не будем торопить тебя, — спокойно сказал он. — Ни с титулами, ни с обязанностями. Сейчас нам достаточно просто знать, что ты здесь. Что ты жива. Что ты можешь сидеть в этой комнате, пить чай и смотреть в окно, если захочешь.

И они действительно не давили. Не требовали историй, не расспрашивали про прошлое, не пытались сразу встроить её в дворцовую жизнь. Они просто привыкали к мысли, что она есть. Что она вернулась. И Элис тоже привыкала к тому, что теперь ей не нужно всё время быть настороже, не нужно искать подвох в каждом добром слове.

В какой‑то момент дверь гостиной распахнулась, и в комнату влетел мальчик лет пяти — в камзоле, который был ему чуть велик, с растрёпанными волосами темными волосами как у отца и горящими от любопытства глазами. А я все таки в маму пошла такие жн рыжие волосы и зеленые глаза. Он замер на пороге, увидев всех, потом шагнул вперёд и остановился прямо перед Элис.

— Это ты? — выдохнул он, будто боялся, что если скажет громче, чудо исчезнет. — Это правда ты? Мама столько рассказывала… а я думал, это сказка. А потом вдруг сказали, что ты приехала…

Элис улыбнулась — впервые без усилия, просто потому, что улыбка сама просилась наружу.

— Да, — тихо сказала она. — Это я. А ты, наверное, мой брат?

Мальчик кивнул, потом вдруг сорвался с места, подбежал и крепко обнял её, уткнувшись лицом в плечо.

— Я так рад, — пробормотал он, и голос у него дрожал от восторга и чуть‑чуть от смущения. — Я всегда хотел сестру. Даже когда не знал, что она у меня есть.

Элис обняла его в ответ, чувствуя, как внутри что‑то тихо встаёт на место. Она не пыталась казаться сильнее или мудрее, чем была. Она просто позволила себе быть здесь и сейчас — сестрой, дочерью, девушкой, которая наконец‑то может не прятать свои слёзы и свой смех.

— Прости, — пробормотал мальчик, отстраняясь и вытирая глаза рукавом. — Я, наверное, слишком…

— Нет, — Элис покачала головой и улыбнулась. — Ты как раз в самый раз.

Он гордо выпрямился, будто этот миг сделал его на год старше:

— Меня зовут Лиам. И я буду тебе помогать. Всё покажу: тайные проходы, лучшие места для пряток, кухню, где пекут самые вкусные булочки… ну, и вообще всё. Чтобы ты не чувствовала себя чужой.

Элис рассмеялась, и этот смех прозвучал в комнате как что‑то живое и настоящее.

— Спасибо, Лиам, — сказала она. — Мне очень хочется всё это увидеть. Вместе с тобой.

Королева тихо вздохнула, глядя на них, и в её глазах светилось такое тихое счастье, что казалось, будто годы разлуки потихоньку начинают растворяться в этом свете.

— Знаешь, — вдруг сказала она, чуть наклонившись к Элис, — когда ты родилась, ты смеялась так громко, что даже стражники у ворот улыбались. Я думала, что этот смех будет звучать в этих стенах всегда. И теперь… теперь я слышу его снова.

Элис посмотрела по сторонам: на короля, который сидел спокойно, но в его глазах тоже светилась радость; на Лиама, который уже строил в голове планы, как показать ей весь дворец; на королеву, которая всё ещё держала её за руку, будто боялась отпустить.

И вдруг она поняла: она на своём месте. Там, где должна быть. Не потому, что ей так велели, не из‑за силы или долга, а просто потому, что эти люди хотели видеть её рядом. Потому что они ждали. Потому что они любили.