Страница 33 из 47
глава 19
глава 19
Глава 19
Дорога до герцогства заняла два дня . Солнце ласково грело плечи, ветер играл в листве, а время от времени Элис даже ловила себя на том, что тихо напевает себе под нос. Рядом ехал Генри — спокойный, собранный, но в его взгляде больше не было той стальной отрешённости, что сковывала его раньше. А на седле у него, время от времени перепрыгивая на плечо Элис, восседал Василий.
— Знаешь, — вдруг сказал кот, поправляя шляпку, которую ему торжественно вручили в ближайшей лавке взамен потерянной в подземелье, — если бы мне платили за каждый раз, когда я спасаю чью-то шкуру, я бы уже жил в особняке с пятью мисками на выбор.
Элис рассмеялась:
— А ты попроси у герцога. Может, выделит тебе покои рядом с кухней.
— Рядом с кухней — это я согласен, — важно кивнул Василий. — Но без сквозняков. И чтобы слуги не гладили против шерсти.
Генри улыбнулся, глядя на них, и в этой улыбке было столько тепла, что Элис вдруг поняла: впервые за долгое время она чувствует себя не просто спасённой — она чувствует себя дома. Даже если этот дом пока только в дороге.
К вечеру второго дня перед ними распахнулись ворота герцогства. Слуги выбежали навстречу, конюхи подхватили поводья, и всё завертелось в привычной, уютной суете, от которой на душе становилось спокойнее.
А потом из дома выбежала Анна — в лёгком платье, с распущенными волосами, будто только что сорвалась с места, не думая о приличиях. Она взвизгнула, бросилась к Элис и обняла её так крепко, что у той на секунду перехватило дыхание.
— Ты здесь! Ты жива! Я так боялась, что… что они тебя не найдут! — Анна отстранилась, вглядываясь в лицо подруги, будто проверяя, настоящая ли она. — А ты похудела… и у тебя ссадины… Элис, что случилось? Расскажи всё! Прямо сейчас!
Элис посмотрела на Генри, и он едва заметно кивнул: «Расскажи. Ей можно».
И Элис рассказала. Не всё сразу, не в мельчайших деталях — она не хотела снова вытаскивать из памяти тот холод подземелья, тот ужас, когда поняла, что люди, которых она считала родителями, просто ждали нужного дня. Но главное она сказала: про Эльзу и Дональда, про ритуал, про то, как магия была заперта рунами на цепях, про побег и про то, как Генри и Василий пришли за ней.
Анна слушала, прижав ладони к щекам, и с каждым словом её глаза становились всё шире. Когда Элис замолчала, девушка тихо охнула и опустилась на скамейку, будто ноги перестали её держать.
— Это… это чудовищно, — прошептала она, и голос её дрожал. — Все эти годы… они притворялись. Они растили тебя, как… как сосуд для силы.
Она вдруг вскочила, схватила Элис за руки и заглянула ей в глаза:
— Но ты в порядке? Правда? Ты не… не стала пустой?
— Нет, — Элис улыбнулась, на этот раз спокойно, без надрыва. — Я здесь. Со мной всё хорошо.
Анна снова обняла её, потом отстранилась и вдруг замерла, будто что-то вспомнила.
— Подожди, — сказала она, нахмурившись. — Ты ещё не всё рассказала, да? Ты упомянула короля и королеву… и пропавшую дочь…
Элис кивнула, чувствуя, как внутри снова шевельнулось то самое чувство — будто она стоит на краю чего-то огромного и не знает, шагнуть ли вперёд или подождать ещё немного.
— Да, — тихо сказала она. — Граф Генри связался с королевской семьёй. Они хотят встретиться со мной. Завтра.
Анна на секунду застыла, а потом её лицо озарилось такой искренней, такой чистой радостью, что даже тени недавнего ужаса будто растаяли в этом свете.
— Принцесса! — выдохнула она, всплеснув руками. — Элис, ты можешь быть настоящей принцессой! Пропавшая дочь… все эти годы они её искали, а она была здесь, рядом со мной, и я даже не догадывалась!
Она снова закружилась по террасе, смеясь и плача одновременно, и вдруг остановилась, глядя на Элис с хитрой, счастливой улыбкой.
— Знаешь, что это значит? — прошептала она, наклоняясь к подруге. — Это значит, что у меня будет невестка — сама принцесса!
Элис не удержалась и рассмеялась, хотя в горле всё ещё стоял комок.
— Анна, мы ещё даже не знаем наверняка…
— Знаю, не знаю — всё равно! — отмахнулась Анна. — Даже если не принцесса, ты всё равно особенная. А если принцесса… тогда я буду самой счастливой девушкой на свете, потому что у меня есть подруга, которая не побоялась бросить вызов тьме.
Василий, который всё это время сидел на перилах, фыркнул:
— Ну вот, теперь у нас тут будет дворцовый этикет. И, вероятно, мне придётся носить бантик.
— Никакой бантик, — строго сказала Анна, тыкая в него пальцем. — Ты останешься тем же ворчливым котом, которого мы любим.
Кот гордо вздёрнул нос:
— Вот это я понимаю.
Позже, когда солнце уже садилось, окрашивая стены герцогства в тёплый медовый цвет, они сидели в малой гостиной: Элис, Анна, Генри и Василий. На столе дымился чай, рядом лежали пироги, и даже воздух здесь казался другим — спокойным, надёжным, будто стены этого дома умели хранить чужие тайны и оберегать тех, кто в них нуждался.
Анна, немного успокоившись, вдруг наклонилась вперёд и тихо сказала:
— Знаешь, пока тебя не было, тут тоже кое-что произошло. Моя кузина… та, что всё время меня травила, строила козни и делала вид, что заботится… её схватили. Улики нашлись — письма, показания слуг. Её отправили в монастырь. Далеко. Откуда она уже не сможет никому навредить.
Элис на секунду замерла, глядя на подругу. В её глазах не было злорадства, только тихое облегчение.
— Прости, — поспешно добавила Анна, будто испугавшись, что сказала что-то не то. — Наверное, это звучит жестоко… но я так устала бояться, что она снова что-то придумает. Теперь я могу просто… дышать.
— Не извиняйся, — тихо сказала Элис, накрывая её руку своей. — Иногда справедливость — это не наказание, а просто возможность жить без страха.
Анна слабо улыбнулась, и в её улыбке было столько благодарности, что Элис почувствовала, как что-то внутри неё окончательно встаёт на место.
— Завтра будет тяжёлый день, — спокойно сказал Генри, глядя на Элис. — Встреча с королём и королевой. Но ты не будешь одна. Я буду рядом. И Анна. И Василий.
Кот важно кивнул:
— И я. Хотя, честно говоря, королей я не очень люблю. Слишком много церемоний. Но ради Элис… ладно, потерплю.
Элис оглядела их всех — подругу, которая радовалась за неё так искренне, будто это была её собственная победа; графа, который смотрел на неё с такой тихой уверенностью, что хотелось верить: всё будет хорошо; кота, который ворчал, но всё равно был здесь, готовый снова мчаться сквозь ночь, если понадобится.