Страница 49 из 191
Ёрих первым протиснулся между домами и выскочил на узкую улицу. Где хоёторцы, он сообразил не сразу. Дорога была перекрыта с обоих концов, дома вдоль неё стояли плотной линией, щели между стенами хорошо простреливались. Из дома напротив донеслись копошение, шум и грозное рычание. Наружу, с треском выломав деревянную раму, спиной вперёд вылетел оборотень. В пролом тут же свистнула стрела с характерным ярким оперением, такие Сендар использовал. Следующим наружу вылетел хоёторец. Рухнув со второго этажа набок, он глухо застонал, невольно сжав пальцами пострадавшее плечо, но успел перекатиться, чтобы не стать подушечкой для игл. Арбалетный болт, звонко цокнув, отлетел в сторону, а пара стрел с сочным «вжих» вошли в грунт. Из нутра дома послышался грохот, словно пьянчуги в кабаке решили передвинуть стол, сверх меры загруженный пустыми бутылками. Тут же раздался стеклянный звон, жалкое скуление Дориния — Ёриху на миг показалось, что он опять с этим трусом на совместной вылазке — и сильно запахло горелым.
Пока Ёрих решал, куда ему метнуться, подоспел не столь быстрый виларий и сшибся с хоёторцем грудь в грудь. К ним уже бежали сыскари, участвовавшие в облаве, стрелки сверху орали, чтобы не закрывали вид и вообще убирались подальше, они и так его положат.
— Я вам положу! — из проулка безбоязненно высунул белобрысую голову сам хайнес, которого, впрочем, удерживали с одной стороны помощник, а с другой встревоженный и раздражённый Нарий. — Вместо него потом будете рассказывать мне о планах врага!
— Шёл бы ты, смазливый… — и не знавший хайнеса в лицо стрелок красочно описал дорогу и все её отвилки.
Хайнес ничуть не растерялся и сам рассказал, что ждёт удальца, который пристрелит языка.
Хоёторского воина уже заломали и вязали, когда в проломе появился шаман с Доринием на плече. Маг был подстрелен, и по левой ягодице расплывалось пятно крови. Ёрих отчего-то решил, что так подсобить мог Сендар.
— Ложись! — заорал вредитель, успев увидеть, как шаман сбрасывает вниз какую-то деревяшку.
Та, против ожидания, не взорвалась, а страшно зачадила, и через пару мгновений вся улица была затянута чёрным дымом. Упавший наземь Ёрих тут же почуял, как сотряслась легонько земля, принимая спрыгнувшего хоёторца, и как был на карачках бросился на звук. Кто-то явно успел раньше его. Послышался удар, с каким тело сталкивается с землёй, и тонкий вскрик Дориния. Прижавшись ближе к земле, там, где дымка чёрного тумана была не столь плотной, Ёрих различил копошение и с тараканьей проворностью пополз к упавшему телу. Над головой ухнуло, посыпались искры, кто-то пробежался по его спине.
— Сволочи…
Заорали сильнее.
— Тесни его, тесни!
— На западе! У стены! Эй, вы там!
Подул лёгкий ветер. Под его порывами чёрная пелена собралась, сморщилась как занавеска в западной половине улицы. Ёрих наконец добрался до пытающегося уползти мага и схватил его за ногу.
— Ну что, дерьмозаплывец, обнимемся? — сквозь зубы выдохнул вредитель.
— А-а-а! — завопил маг, когда Ёрих потянул его за левую ногу. — Помогите, помогите мне!
Но хоёторцам, видать, самим помощь требовалась. Явственно запахло не только горелым, но и свежестью, какая бывает после дождя или после использования защитной магии. Грохот, топот и крики усилились.
— Куда, дубина, лезешь⁈ — орал чернобородый. — Он тебя сейчас как табак по закрутке…
— Викан, пшл прочь со своей ногой!
— Господин…
— Он верёвки рвёт!
— Вы чё, не заклятые взяли⁈
— Попутали…
— Ремнями его!
— Цепи, цепи у меня…
— Иди сюда, — почти ласково позвал Ёрих, подтягивая трепыхающегося Дориния. — Я тебя в этот раз даже в канаву не спущу.
— Ёрих, голубчик, — зачастил маг, сообразивший, что дело совсем дрянь, — ну чего тебе от моей поимки будет? Ну оступился! Вспомни, как долго мы вместе служили, одну лямку тянули…
— Паскудно нам с тобой служилось, — покорно припомнил Ёрих.
— Обиду держишь? Так сам говорил, нет у меня большого ума, — Дориний отчаянно цеплялся пальцами за камни. — От глупости да злости. А злой почему? Да потому, что всем всё, а нам ничего. А тут решил и себе… хоть что-то… Разве ж ты не поймёшь? Самому не хотелось получить немного больше?
Ещё как хотелось! По молодости Ёрих как-то пытался пойти простейшим путём, обирая чужие карманы, да многого то не дало. Только пятно на прошлом да гаденький привкус на языке. А тут, гляди, и честным путём вышло выбиться из безымянности.
— Дерьмом ты был, дерьмом и остался.
Навалившись на мага сверху, Ёрих принялся вытягивать у того из шлёвок ремень, чтобы стянуть им руки.
Тут как раз ветер окончательно согнал чёрную муть в закуток между домами, а Викан сапогом раздавил чадящую деревяшку. И без того плохонькую мостовую усеивали дымящиеся вмятины, чуть в стороне горой лежал связанный хоёторский воин, а по центру, словно волк в окружении псов, застыл на коленях опутанный цепями шаман. Чернобородый маг покачивался рядом с закрытыми глазами и что-то монотонно бормотал под нос. Хоёторец силился разогнуть светящиеся голубым колени, но те будто приросли к земле, и шаману только и оставалось, что скрипеть зубами.
Рыжего мага Ёрих заприметил не сразу. Тот лежал в тени под стеной дома и не шевелился. Вредитель видел только его ноги, остальное тело закрывала парочка суетящихся оборотней.
— Я, мать вашу, хайрени, что ли⁈ А ну пустили! — вырвав локти из рук Нария и Саврия, раздражённый хайнес ступил из проулка на улицу и сразу посмотрел на шамана, определив в нём главного. — Ба, — удивлённо выдохнул Сильнейший. — Уважаемый Зашисѝ?
Хоёторец стиснул зубы сильнее, реагируя на неправильное, слитное произношение своего имени. И словно в отместку, издевательски протянул:
— Ий-узээри-ш. Да пойдёт твоя дорога… водой.
На миг он смешался, подбирая на южносалейском подходящую замену «хляби земной».
— Вот кого не ждал встретить! — Риш улыбнулся. — Приезжали бы уж с официальным посольством. — И перешёл на хоёторский: — Я обещал тебе, что если ещё раз ступишь на салейскую землю, то домой вернётся только твоя голова. Что же тебя вынудило забраться так глубоко в мои земли, За-ши-си? Печать? Думал, ты давно уже стал жрецом…
Желваки хоёторца напряглись, будто старый враг, с которым он виделся последний раз на поле боя, зацепил что-то болезненное. Расковырял память о прошлом.