Печать безумных. Пророчество

Глава 12

Облава

Согласовывать действия с малознакомыми сыскарями было не очень удобно, да и обстановка — лес домов вместо настоящего Леса — не слишком привычна. Но внутри уже просыпалась память, полузабытые навыки, и Хабдир окидывал выщербленные стены оценивающим взглядом. В прошлом доводилось под началом Мариша города брать, защитные стены разносить и чуть ли не железные ворота в щепу кромсать. А тут всего-то домишка в четыре этажа, свечой торчащий к небу, малость покосившийся от времени и с давно не латаной крышей. Серая штукатурка облупилась, пятнами обнажив красную кирпичную кладку, деревянные рамы окон местами зияли пустотой, а местами были заколочены досками. Судя по истрёпанным занавескам, на первом этаже кто-то жил, но сейчас за мутными слюдяными окнами движения не угадывалось.

Парило. От редких камней — остатков мостовой — тянуло тяжёлым полуденным жаром. Стоящие вокруг дома такие же пристанища для бедноты немного пугали тишиной и безжизненностью. На памяти Хабдира трущобные районы, наоборот, гудели от тоскливо-безнадёжной жизни, а тут…

— Чего здесь так тихо? — полюбопытствовал он у сыскаря, припрятавшегося в тени дома вместе с ним. — Мор какой? Облава? На снос?

— А? — сыскарь взглянул на него с вялым удивлением. — Так взрослые, скорее всего, в работном доме, а ребятишек в школу согнали. Распоряжением хайнеса здесь пару лет назад поставили одну, и стража туда силком ребятню запихивает. По мне, на пустое дело деньги брошены, — оборотень скривился. — У них тут нужда, до знаний ли?

Хабдир не ответил, но согласиться не смог. Нужда, конечно, ставила какой-никакой заработок выше всякой там учёбы, но образованный мальчишка пристроиться в жизни мог лучше. То же умение считать вон как ценилось! Даже больше, чем умение писать.

— Но там их хотя бы кормят, — добавил сыскарь. — Щас вроде и сгонять особо не приходится. Жрать-то всем хочется.

Хабдир поймал обеспокоенный взгляд Онта, который, видать, тревожился по тому же поводу, и спокойно прикрыл глаза, подавая знак, что всё в порядке. Смотрящий и лекарь стояли в самом дальнем закутке двора, в щели между двумя склонившимися друг к другу домами, и дородный Вехна едва ли не намертво закупорил щель собой. В бой они вступать не должны, но если хоёторцы с Доринием прорвутся к этой крысиной лазейке, то пролезть уже не смогут: над головой Вехны стены домов сходились ещё плотнее и там не протиснулся бы даже Мхян.

На коньке крыши дома, который стоял слева от предполагаемого места схрона лазутчиков, на корточках сидели Леший и рыжий молоденький сыскарь щуплого, птичьего телосложения. На кровле дома справа расположились Исешка и уже знакомый Хабдиру черноволосый и бородатый оборотень довольно грузного телосложения, Мѝтих. Они с ним всю прошлую ночь улицы вокруг площади Суда прочёсывали. Он, как и рыжий напарник Лешия, занимал должность мага в сыске. С хоёторскими шаманами, правда, дел никогда не имели, но и шаманы вряд ли знакомы с выучкой столичных магов. На заставе-то больше недоучки.

Сендара Хабдир не видел. Тот вместе с лучниками и арбалетчиками где-то схоронился, взяв под наблюдение не только двор, но и окрестности.

Виларий бдительно встрепенулся, когда слуха коснулся едва слышный шелест шагов. На другом конце проулка показалась фигура, в которой он узнал Ёриха. Вредитель вышел из полосы солнечного света, зачернявшего его фигуру, в тень, и Хабдир рассмотрел оживление и беспокойство на его лице.

— Нарий где?

— Позади дома залёг с Сильнейшим.

— С кем? — не понял виларий.

Сыскарь встрепенулся и удивлённо приоткрыл рот.

— С Сильнейшим, — раздражённо повторил Ёрих. — Мхян нас нашёл, когда у нас с ним беседа была.

Хабдир растерянно заморгал. Что ж хайнес обсуждать с ними мог?

— И тот решил, что тоже пойдёт хоёторцев ловить.

— В духе хайнеса, — раздражённо протянул сыскарь. — Наверняка теперь вокруг его оборотни шастают. Всю славу себе загребут…

Хабдир даже не сразу понял, чего тот так возмущён.

— Так и слава-то не ваша, — языкастый Ёрих осклабился. — Лежбище не вы нашли, а мы.

Виларий нутром ощутил, как начинает зарождаться новое соперничество, и сурово посмотрел на обоих оборотней. Мол, мы ловим лазутчиков и меряемся?

Леший и Исешка одновременно с кошачьей грацией перебрались на конёк подозрительного дома, и первый кивнул на прореху. Исешка сидел ближе, потому изогнулся и заглянул внутрь. Отставил один палец и презрительно скривился. На Дориния, что ль, намёк?

Рыжий перебрался к ним и сел рядом с Лешим, как воробушек на бельевую верёвку. Чернобородый погрозил ему кулаком. Или подбодрил, мол, крепись. Хотя вряд ли…

— Ой, зря мы их вдвоём отпустили… — виларий с сомнением покачал головой, глядя на братьев.

— Так не вдвоём же, — не понял сыскарь.

Леший кивнул брату и ногами вперёд сиганул в прореху, разом расширив её до приличных размеров.

— Оторвы, — с укором прицокнул Ёрих.

Недолго думая, Исешка прыгнул за братом, оставив на крыше ошеломлённо моргающего рыжего. Раздался дикий истеричный вопль, в котором Ёрих не без удовольствия опознал Дориния, чердачное окно с треском и пылью вылетело во двор, а стены дома словно бы сотряслись. Засевшие внизу на лестнице сыскари рванули на подмогу, рыжий маг наконец опомнился и сунулся было в дыру, но на него заорал чернобородый. Кое-как перебравшись на крышу, тот сам заглянул внутрь и шевельнул губами, выплёвывая неслышное, но вполне опознаваемое ругательство. Раздался грохот, дом в этот раз в самом деле сотрясся. Рыжий маг не удержался и свалился с конька на другую сторону кровли, невидимую Хабдиру. Чернобородый же метнулся к прорехе, а потом от прорехи вслед за упавшим юнцом.

— Уходят!

Хабдир сплюнул, сообразив, что враги проломили хлипкую стену дома и спрыгнули. Это ли высота для тренированного хоёторца?

— На другую сторону, — скомандовал он и первым припустил в указанном направлении.

До слуха донеслось цоканье железных наконечников о камни, кто-то глухо застонал.