Порча на счастье

Походы в магазин для Гриши были сродни захвату преступника. Быстро вбежать, схватить необходимое и умчаться (в идеале, через кассу самообслуживания, но с этим зверем он знакомиться пока не решался). Но это только в мечтах, а на деле всегда слишком внимательный на работе, до пульсирующей головной боли и звёздочек в глазах, в магазинах он терялся, как интурист на Красной Площади.

И только вроде запомнил маршрут и опознавательные знаки: от входа прямо к фруктам, повернуть налево, прямо до упора, в морозилке слева – пельмени, от пельменей по правую руку стеллаж с чипсами, обойдя его – чай, и царица всех продуктовых корзин – туалетная бумага, из которой выстраивалась башня, мимо которой даже Гриша не пройдёт. Так нет же, как назло всё меняли местами и перекладывали на абсолютно другие стеллажи и ему снова приходилось бродить по рядам и искать нужное.

Как и американское правительство не идёт на переговоры с террористами, так и Григорий никогда и ни у кого даже не пытался спросить где и что лежит. Нетушки! Это его должны спрашивать, где, как и что, и просить помощи, а он должен помогать. Да и что он за полицейский, раз какую-то ерунду самостоятельно найти не может.

Сейчас Гриша наматывал уже третий круг по гипермаркету в поисках станка для бритья. Начинал понемногу раздражаться, от того шагал быстрее, а внимание всё больше рассеивалось. По привычке, ведомый старой памятью, зашёл туда, где бритвы обитали ещё две недели назад. Он смотрел на полки с детской надеждой, что пропустил и не увидел, но вряд ли станки для бриться завалялись где-то между сухими завтраками и овсяным печеньем.

Отчаявшись настолько, что уже был готов отращивать бороду, Гриша, смотря на злосчастное печенье, которое никак не оборачивалось в бритвенный станок, услышал сбоку голоса и отчего то даже прислушался:

– Эти невкусные, – непреклонно говорил детский голос.

– Ну Тимоша-а-а, мне не достать те, – в голосе девушки уже сквозил лёгкий такой ветерок отчаяния, проигрывающего битву с этим титаном. – На этих и на тех одинаковый медведь. Это же одно и тоже.

– Эти с мёдом, они фу, а те шоколадные, – аргумент, который не разобьёт никакая защита.

– Мы вообще за мороженым шли! – возмущенно шептала его мама, держа в руках корзину, которая подозрительно быстро наполнялась. – А у нас уже целая корзина. Пошли домой.

– Неть! – возразил мальчуган.

– Неть, неть! – передразнила она со смешком. – Ну ты видишь? Видишь? – она встала на носочки и протянула руку, отчаянно замахав ею из последних сил, но так и не смогла дотянуться до коробки с шоколадными шариками.

Гриша, так некрасиво подслушивающий этот милейший и бессмысленный диалог, со стороны возможно выглядел, как городской чудак, который ходит в магазин поулыбаться печенью. Он почувствовал знакомое покалывание на затылке. Любопытство взяло верх над желанием поскорее убраться отсюда. Вернув лицу серьёзное выражение, он повернулся в сторону, где как раз требовалась помощь. И снова замер.

«Ольга Лисичкина, 23 года, мелкое хулиганство » – всплыло в голове молниеносно, как только он увидел рыжие волосы и тот самый носик, который она морщила тогда, в камере, читая его судьбу по руке, и сейчас, точно также. Такая она была сейчас… другая и такая же одновременно. Другая потому, что одета была… Да просто потому, что хотя бы была одета в пальто с меховым воротником. Никаких километровых каблуков, корсетов на грани нарушения закона и макияж «без макияжа».

И рядом с ней такой же рыжик-мальчуган, в ярко-жёлтой куртке, который уже вспотел от споров и стянул шапку. Они были как лисичка-мама и лисёнок-малыш.

Парочка рыжиков была очень увлечена своим медово-шоколадным спором и не замечала Гришу.

– Всё, берём эти, – строгости в голосе Оли не было ни грамма, и как бы она ни старалась придать тону веса, выходило ласковое мурлыканье.

– Бабуля будет ругать нас, если мы выкинем их, – аргументировать Тимоша умел блестяще. Если проскакивало «бабуля, баба, бабушка или ба», сушите вёсла, он однозначный победитель.

Ростом Гриша не был обделен, а из-за худощавого тела казался ещё выше. Он подошёл очень близко, вторгаясь в личное пространство, и потянулся за коробкой с шоколадными шариками, и Оля совсем не заметила его, стоя чуть согнувшись и смотря вниз, на сына.

– Госпожа ведьма, – сказал Гриша.

Вышло у него сразу всё: и тихо, чтобы не напугать ребёнка, и строго, по уставу, и при этом отчётливо слышалась улыбка, прячущаяся в уголках губ.

Девушка вскинула голову. Её зелёные глаза расширились, зрачки метнулись от лица сына к лицу незнакомца и обратно. Она немного замешкалась.«Госпожа ведьма?» Кажется, так недавно уже назвали её, но она уже и думать забыла о том, кто это был и лицо его в её памяти тоже было как в тумане. Гриша был не в форме, в обычных спортивных штанах и чёрной куртке, застёгнутой наглухо.

– Товарищ полицейский? – неуверенно спросила она.

Гриша улыбнулся, так обаятельно-смущенно, одним уголком рта, как будто нельзя этого никому показывать, и она вспомнила. Да, это точно он.

– Здравия желаю, – откашлялся он и посуровел лицом. Не нравилось ему. Вот совсем не нравилось, как он реагирует на неё. Где выправка? Где лёд в глазах и сталь в голосе? Почему надо одёргивать себя? Это должно быть на подкорке.

– Здравствуйте, – улыбнувшись, но не так как вчера, заигравшись в озорную ведьму-предсказательницу, а мягче, ответила Оля. – Вы следите за мной?

– Э-э-э, нет, – растерялся Гриша.

Выглядело так, как будто бы и «да», но нет, конечно, нет. У него и в мыслях не было. Нет, Оля в мыслях была, а вот следить за ней – не было. Нет, была возможность адрес посмотреть в базе, но следить – нет.«Ты не на службе, а она не задержанная» – успокоил его голос в голове.

– Если что, ребёнка я не крала, это мой.

И так легко это сорвалось с губ, так легко она это сказала и ощутила на секундочку такое облегчение, такую радость, от того, что может так просто сказать это мужчине. Не ждать подходящего момента, не подгадывать его настроение, не расстраиваться раньше времени от того, что он «не готов».

Но эта лёгкость также легко объяснялась – Григорий не рассматривался, даже гипотетически, на роль потенциального парня, жениха или мужа ей и отца её ребёнку.

Тимоша, задрав голову, смотрел на высоченного дядьку снизу-вверх. Для маленького мальчика Гриша казался ходячей девятиэтажкой, что держала в руках пачку с его любимыми шоколадными шариками.

– Мам, смотр-ри, а дядя достал.