Порча на счастье

Гриша ещё смотрел Оле в глаза, но тут же нырнул вниз, сев на корточки перед мальчиком.

– Держи, малёк. Тебе достал, – протянул он коробку мальчику, а тот взял её и прижал к себе обеими руками и заулыбался, а Гриша откровенно офигел.

Точная копия, что мать, что сын. Цвет волос, глаза и эта улыбка. Это мальчуган улыбался, как взрослый или Оля, как ребёнок? Да какая разница. Эта улыбка уже отпечаталась у Гриши на сетчатке и в мозгах.

Но всё же главным зрителем этого спектакля была Оля. Она как завороженная смотрела на них, не смея дышать. Никогда ещё она не видела мужчину рядом с её сыном. Не случайного прохожего, что придержал им дверь, а вот так – внутри их маленького круга. И Тимоша никогда не знакомился ни с каким маминым дядей.

По его биологическому отцу Оля давно не страдала. Разговоров о нём не заводили в их доме, и имени его не вспоминали. Только изредка, когда мать и дочь о чём-то спорили, Валентина не могла не сокрушаться о том, что алиментов с этого гада так и не стребуют. Папаша исчез, отцовство не доказать, в свидетельстве о рождении мальчика в графе отец – жирный прочерк. Великим счастьем она считала, что сыну от папаши не досталось ничего, мальчик всё взял от Ольги.

«Так вот какое оно… это чувство» – Оля и подумать не могла, что увидит, как мужчина проявляет искренний интерес к её ребёнку и испытает от этого тихий восторг, стоя посреди продуктового магазина, встретившись с полицейским, который ещё вчера в шутку принял её за ночную бабочку. Тепло разлилось где-то под рёбрами, щекочущее и немного пугающее.

Она видела, как Гриша, продолжая сидеть на корточках, протянул раскрытую ладонь Тимоше, поздороваться по-мужски, и мальчик охотно ответил тем же, вложив свою маленькую тёплую ладошку в огромную пятерню Гриши. Слышала, как там, внизу, о чём-то шептались и даже хихикали.

Оля тоже присоединилась к мужской компании, сев на корточки и обхватив сына за плечи.

– Что нужно дяде сказать? – проворковала она на ушко мальчику.

– Спасибо! – как прилежный ученик ответил он.

– Не за что, – улыбнулся Гриша.

Нужно ли считать, сколько раз Григорий офигел за эту встречу?

Когда Оля присела рядом с сыном и их лица оказались на одном уровне, это произошло снова – короткое замыкание в голове старшего лейтенанта. Они были как две одинаковые картинки, только живые. Такие яркие, глаз не оторвёшь, красивые, на них хотелось смотреть всю жизнь.

Гриша вызвался проводить их до дома. Поход за мороженым одним мороженым не обошёлся, и вышел из магазина он с двумя пакетами.

И такое это было странное ощущение. То ли волнительное, то ли интересное, но точно новое. Он несёт пакеты из магазина, а рядом, не как случайные прохожие, а именно рядом с ним идут девушка и маленький мальчик. Девушка, от одного взгляда на которую у Гриши появлялась тупейшая блаженная улыбка, которую запихнуть обратно стоило титанических усилий. И милейший мальчуган, которого он уже прозвал «малёк», а тот его «дядя Гр-риша».

– Спасибо, – улыбнулась Грише Оля, когда забирала пакеты стоя у своего подъезда старой панельной девятиэтажки.

– Всегда пожалуйста, – попытался вернуть лицу служебную строгость Гриша, но голос предательски потеплел.

– Какая-то подозрительная случайность, что мы встретились, вам не кажется? – как бы между прочим спросила она, с игривым вызовом в голосе, склонив голову на бок, будто правда подозревает.

– Не знаю, – пожал плечами Гриша. – Это же вы специалист по магии. Меня вы обучать отказались.

– О-о-о, – притворно-разочарованно протянула Оля, но не смогла сдержать улыбку. – И вы затаили обиду на меня?

– Никак нет. Я ещё помню, что вы опасны и с вами лучше не связываться.

Оля засмеялась, а Гришина спина выступила в роли ипподрома для табуна мурашек. Как и вчера, всё как вчера. Она не боится, это видно. И подозревает в шутку, и смех этот её… магический.

Гриша никогда не был настолько юморным, чтобы от его слов ухахатывались, держась за живот. Может, она смеётся над ним в целом, а не только над его словами?

– Для вас я больше не опасна. Вы знаете мой маленький секрет.

Она опустила руку на помпон Тимошиной шапки, и мальчик тут же задрал голову, чтобы посмотреть на дядю снизу-вверх. Взгляд у него был точь-в-точь как у матери – любопытный и немного хитрый.

Гриша снова присел на корточки перед мальчиком, и они по-мужски пожали руки, уже на прощание.

– Береги маму, – очень тихо сказал ему Гриша, глядя прямо в его огромные глаза, а мальчик уверенно кивнул.

Неловко махнув на прощание Оле, Гриша уже развернулся и отошёл на несколько шагов, когда мальчик крикнул ему в спину:

– Дядя Гриша, а мы ещё увидимся?!

Повернувшись, он посмотрел на них уже издалека и улыбка, широкая, настоящая, обезоруживающая, которую никто и никогда не видел на лице старшего лейтенанта Соколова, как по волшебству, озарила его лицо.

– Обязательно! – крикнул в ответ Гриша.

Но ни один бритвенный станок так и не оказался в руках старшего лейтенанта Соколова в этот вечер.

– Баба! Мы дома! – отрапортовал маленький дежурный, едва переступив порог квартиры и старательно вытирая ноги о коврик.

– Господи, наконец-то! Я просила до красных носов гулять, а не до завтра! – крикнула с кухни Валентина, перекрывая звук работающего телевизора. – Вы где были-то так долго?

– Мы в магазин ещё сходили, – Оля занесла на кухню пакеты и её живот тут же завыл, как волк на Луну.

– Я взял твои любимые конфетки, ба, – Тимоша по-хозяйски залез на стул прямо в уличной одежде и стал шуршать пакетами.

– Вот ты мой хороший, – бабушка поцеловала внука в макушку, – заботушка моя.

За ужином «рыжулики», как звала их Валентина, накинулись на простое пюре с сосисками, как будто перед ними шведский стол в дорогом отеле. Пришлось ещё сосисок варить.

После ужина, Оля открыла рожок мороженого и протянула Тимоше, а тот, как только его увидел, тут же вспомнил очень важную новость этого вечера:

– Ба, а у меня же др-руг теперь есть новый!

– Ой, как здорово. И кто же? – с живым интересом отозвалась бабушка.

– Дядя Гриша, – с важностью и гордостью сказал Тимоша, ощущая себя чуточку взрослее.

– Дядя Гриша? – удивленно приподняла бровь Валентина, медленно переведя взгляд на Олю.

– Да, бабуль, он полицейский и мама его тоже знает, – щебетал рыжий птенчик, наслаждаясь долгожданным мороженым. О том, что дядю-полицейского зовут Гришей, его мама и узнала-то от сына.