Страница 47 из 48
– Пошли смотреть, – повела внука к двери бабушка, попутно пригрозив пальцем парочке предателей-хохотунов.
Дверь распахнулась. В коридор хлынул запах морозного подъезда. Мужчина вошёл тяжело, заполнив собой всё пространство – огромный, монументальный, сияющий. Красная бархатная шуба до пят была щедро расшита серебряной нитью и стеклярусом. На груди лежала роскошная белая борода, припорошенная блёстками. Под ней виднелась атласная рубаха-косоворотка, перехваченная широким кушаком, завязанным хитрым бантом. Толстый посох венчал хрустальный шар размером с кулак. Парик сидел идеально – длинные белые пряди сливались с густой окладистой бородой, доходящей почти до пояса.
– Здравствуйте! Здравствуйте! – раздалось громогласно на весь коридор.
– ДЕД МОРОЗ!!! – голосовые связки Тимоши брали доселе не покорённые вершины. Вздрогнули все, и в паре соседних квартир тоже. Дед Мороз почти поседел под париком.
– А где у нас тут мальчик Тимофей?! – кашлянув, пробасил ряженый, которого с потрохами выдавали его чернющие, как смоль, брови. Тут уже и Валю пробрало на «хи-хи».
– Это я! Я! – запрыгал мальчуган.
– Какой ты большой и красивый малыш, – пробасил дед, снимая огромную рукавицу, и потрепал Тимошу по жёстким волосам тёплой пятернёй. – А стихи про дедушку Мороза ты знаешь?
– Знаю!
Оля, давясь беззвучным смехом, прошептала Грише на ухо:
– У тебя появился конкурент. Смотри, какой Тимоша счастливый. Придётся тебе, Григорий, такую же бороду растить.
– Дедушка Мороз очень любит слушать стихи! – отыгрывал как мог роль могущественного волшебника Анатолий, перехватывая посох удобнее.
– Дед Мороз, – позвала Валя шёпотом, одними бровями показывая направление, – пошли к ёлке, там акустика лучше!
– Да-да, – вырвалось у Толи уже своим обычным, немного севшим голосом, но он тут же понял оплошность, театрально прокашлялся в бороду и снова пустил басы, – дедушке Морозу у ёлки слышно лучше!
Пока Тимоша бегал за табуреткой, а вся дружная толпа шла в большую комнату, Валя украдкой чмокнула деда в то немногое, что осталось на лице не закрытое накладной растительностью, отчего его «морозные» щёчки зарумянились под гримом.
Вся семья собралась у ёлки, образовав неровный полукруг. Дед Мороз степенно сел на специально выдвинутый стул с высокой спинкой, жалобно скрипнувший под его весом. Тимоша, торжественно поставив свою табуретку ровно напротив него, забрался на неё, выпрямил спину, откашлялся, набрал полную грудь воздуха и начал стишок:
– Здравствуй, дедушка Мор-роз,
Бор-рода из ва-ты!
Ты подарки нам принёс…
И тут все взрослые одновременно замерли, напрягшись, словно струны гитары. Неужели Тимоша где-то научился ругаться матом и сейчас скажет так, как есть в этом стишке?
– …Или где-то спрятал?! – закончил Тимоша на одном дыхании. Все выдохнули единым порывом и грянули искренним, раскатистым смехом. Валентина картинно схватилась за сердце, а Гриша поймал себя на мысли, что никогда не слышал более удачного финала для этого стихотворения.
Дед Анатолий Мороз запустил руку в мешок, который оказался поистине бездонным.
– Так-так… Кому здесь санки самокатные, лыжи самоклеющиеся? – балагурил он, доставая коробку с гоночной трассой. Глаза Тимоши стали размером с чайные блюдца. – Держи, богатырь!
Следующей пошла очередь взрослых.
– А это девочке Оле! – доставал очередную красивую коробочку, перевязанную шёлковой лентой, дед Мороз из своего мешка. – За то, что целый год вела себя хорошо.
– Спасибо, Дед Мороз, – с улыбкой на губах, но с полным изумлением в глазах сказала Оля, принимая бархатную коробочку, в которой на мягкой подкладке лежал простой, но изящный кулон – капелька янтаря в тонкой оправе. Цвет камня идеально перекликался с её рыжими волосами.
– А это мальчику Грише! – не унимался дед Мороз, доставая из бездны мешка увесистую прямоугольную коробку. – Тебе пригодится, поверь деду!
Гриша развернул плотную бумагу. Внутри покоился набор профессиональных инструментов, о котором он задумывался уже давно, поняв, что все мелкие и крупные ремонтные работы лягут на его плечи.
– А это девочке Ва-а-але! – торжественно растягивал и слова, и момент дед Мороз, пока доставал из мешка самую большую коробку.
Валя сразу поняла, что там её мечта последних нескольких месяцев – мультиварка. Обрадовавшись и разволновавшись одновременно, она высказала волшебнику свою претензию:
– Дед Мороз, я же тебеписала письмо , – сделав акцент на словах «писала письмо», чтобы не разрушать магию для внука, – что можно что-нибудь попроще, а не такой дорогой подарок.
– А оно не дошло! – пробасил чернобровый маг и по комнате снова разлился дружный смех.
Еле допросившись у Тимоши отпустить дедушку Морозушку восвояси уговорами о том, что он старенький и ему надо отдохнуть, что его ждут другие девочки и мальчики со стишками, что его лошадок могут угнать, если он оставит их надолго, дверь за ним закрылась с облегченным выдохом, что всё прошло удачно и все-все довольны.
Обернувшись из магического образа в простой – соседа сверху, Анатолий вернулся в квартиру уже скромнее, налегке и не так громогласно.
– Дядя Толя, ну где ты был?! Ты деда Мор-роза не увидел! – возмутился малыш, который сколько мог удерживал деда, но его всё равно пришлось отпустить.
– Эх, как жалко! – актёр из него был такой же, как и из Вали. – Ну, ничего. В следующем году я обязательно его увижу, – мужчина стрельнул глазами в сторону Гриши, намекая на смену караула, и все заулыбались.
– Это пожалуйста, но он ходит только со Снегурочкой, – улыбнулся Гриша и придвинул к себе Олю.
– Да как скажете, – хохотнула она, погладив живот. – Только если Снеговики помогут Снегурочке с её маленьким снежком, – посмотрела она лукаво на Валю с Толей.
– Помогут, куда они денутся, – улыбнулась Валя, подпихнув плечом Толю.
– Помогут-помогут! – подтвердил он.
– Я не понял, а дед Мороз-то придёт? – нахмурил брови Тимоша.
Все дружно рассмеялись. Гриша посадил Тимошу к себе на колени и поцеловал в макушку:
– Придёт, родной. Обязательно придёт.
Оля поняла внезапно и очень остро, глядя на их большую и дружную семью, сидящую за праздничным столом, со стороны: счастлив сейчас не только Тимоша. Абсолютно все в этой квартире счастливы без исключений. Даже кот Перчик, потянувшись на диване, довольно мурлыкнул своему сладкому кошачьему сновидению.