Страница 26 из 48
9
9
9
Гриша вернулся домой с очень непривычными ощущениями внутри.
К нему придут гости.
К нему придут в гости девушка и её сын.
К нему придут в гости та самая девушка, от которой у него дыхание перехватывает, а язык превращается в кашу, и её сын, улыбчивый мальчуган, который только одним «дядя Гр-риша» заставляет его сердце подпрыгивать куда-то к кадыку.
Господи, что делать?!
Поняв, что даже Господь ему за два часа не поможет сделать ремонт, Гриша просто закрыл дверь в свою спальню, которая была и гостиной, и игровой Перчика. Он обязательно бы сделал ремонт, уже и обои купил, но пока решил, что пусть озорные лапки додерут всё, что ещё осталось, вырастут и тогда-то он переклеит обои, не переживая, что они снова будут зверски уничтожены.
Не обнаружив у себя на кухне ничего, кроме кошачьего корма, сухих макарон и пачки печенья, он снова понёсся в магазин, как на пожар.
Оля навела красоту такую, что Валентина только ахнула. Не боевой раскрас покорительницы мужских сердец, нет. Это был тот самый уютный шик: лёгкие локоны, тронутые тушью ресницы, капелька персикового блеска на губах. Чтобы больше не шокировать Гришу своим домашним видом с налётом бомжеватости. Именно так она объяснила себе его немногословность и неохоту поддерживать диалог.
Валентина плохо скрывала свою радость, от того, что Оля и Гриша снова встретятся. Подглядывала за ней с кухни украдкой, пока Оля колдовала у зеркала в прихожей. И ведь было чем колдовать. Из-за неограниченного бюджета её недавнего богатого покупателя у Оли теперь был неограниченный запас косметики, она могла краситься хоть три раза в день.
– Валентина, а вы почему не собираетесь? – не могла не «ущипнуть» маму дочь.
– Куда это?
– Как куда? Это же ВЫ хотели к Перчику, – съязвила Оля, подкрашивая ресницы.
– Да у меня давление что-то, – отмахнулась она, сдерживая улыбку.
– Ага-ага, знаем мы ваше давление, – закатила глаза девушка.
– Мамочка, какая ты красивая! – восхищённо выдохнул мальчик, когда Оля пришла за ним.
Девушка, заботясь о чужих ушах и детской психике, не стала говорить сыну в стенах детского сада о том, почему она сегодня забирает его такая красивая. Визг бы стоял просто убийственный.
– Малыш, пойдём за тортиком? – мысль прийти не с пустыми руками осенила внезапно, когда они уже поравнялись с маленьким магазинчиком.
– Пошли. А зачем тортик?
– Сюрприз.
– Дядя Гр-риша придёт?
«Вот так вот сразу. Дядя Гриша , – подумала Оля, улыбнувшись. –Никаких же больше поводов для радости нет»
– Нет.
– А, – мальчик моментально поник.
– Мы́ идём к дяде Грише, – не стала томить и мучить бедного малыша Оля.
– Правда?!
– Да.
– Правда-правда?! – он подпрыгнул на месте.
– Да, – засмеялась девушка.
– Мамулечка!
Сын обнял её за бёдра, и она не хотела оставаться в таком положении. Оля присела на корточки и обняла его в ответ.
Мысли о том, что Гриша уже забыл, или что его срочно вызвали на работу, или случилось что-то непредвиденное, или что он просто не откроет дверь, или откроет и скажет: «Давайте в другой раз», маленькими искрами вспыхивали в голове Оли, пока она собиралась, забирала сына, и они шли в гости.
И если снова, после того как она опять раньше времени обрадовала Тимошу, видя, какой он счастливый, всё рухнет, Оля сама себя лишит родительских прав, потому что издеваться над детской надеждой дважды – это преступление против человечности.
Чем ближе они были к назначенному адресу, тем сильнее стучало Олино сердце.
Гришино сердце стучало также сильно, а может даже сильнее. Он сменил уже вторую футболку, и впервые узнал, что оказывается потеет от нервов. Никогда он так сильно не нервничал. Даже от министерских проверок.
Так из-за чего мандраж?
Вдруг она пошутила? Издевалась? Забыла?
Нет, точно нет. Гриша видел, как Оля любит сына и верил, что мальчик правда хочет прийти в гости.
Самый главный виновник событий, из-за которого все эти «гости» и организовались, как специально, вдруг решил уснуть. Обычно он отсыпался днём, а к вечеру включал режим разрушителя с дополнительно опцией «ночного забега». Но спать ему Гриша не дал и временно переселил на кухню.
Когда в квартире резко и требовательно раздалась трель звонка, по обе стороны от двери одновременно замерли два человека. Нервничали так, словно стояли перед расстрельной командой, а не перед порогом дружеского визита.
– Дядя Гр-риша!!
Ураган «Тимофей» набросился на старшего лейтенанта Соколова, и это мог бы быть сюжет малобюджетного фильма-катастрофы снятого на телефон, но это была не выдумка. Они пришли, он открыл, никто никого не обманул, и два бешено колотящихся сердца успокоились.
Мальчик прыгнул на руки к Грише, который поймал его на чистом автопилоте. Оба обнялись так жадно, как будто не виделись сто лет. И Гриша, у которого отлегло от сердца и стало так хорошо на душе, даже не сразу заметил Олю, вошедшую следом.
– Тимош, тише, – мягко улыбнувшись сказала она, закрывая дверь и отсекая подъездный сквозняк. – Привет, дядя Гриша, ещё раз.
– Привет, – ответил Гриша, в груди которого сейчас запускались маленькие салюты.
– Мы торт принесли.
– Молодцы, проходите.
Всё же отлепив сына от Гриши, Оля раздела Тимошу, оставив его в штанишках и футболке, на которой только сейчас заметила небольшое пятно. Она поджала губы в надежде, что Гриша не заметит и не подумает: «Какая она ужасная мать!». Сняв с себя сапоги и пальто, Оля осталась в тонком белом свитере с V-образным вырезом, чёрной кожаной мини юбке и чёрных колготках. Пока Гриша на правах хозяина вешал их вещи, Оля уже почти открыла дверь в закрытую комнату.
– Не сюда, – мягко направил Олю Гриша в сторону кухни, мигом подскочив к ней сзади, когда её пальцы уже коснулись дверной ручки.
– А, извини, – она ощутила его лёгкие прикосновения к плечам через ткань тоненького свитера. Повернув голову, она встретилась с ним взглядом и оказалась пугающе близко к нему, отметив, какие у него оказывается красивые серые глаза. Заметив, как тяжело и медленно расширился его зрачок, съедая почти всю радужку, в голове Оли прозвучал голос матери:«Смотрел на тебя… Влюблённо как будто», так чётко, словно та стоит рядом.