Порча на счастье

«Плотину» прорвало, и Оля ещё час провела на холодной скамейке, не чувствуя холода, не в силах даже встать. Слёзы не заканчивались, только их напор то усиливался судорожными спазмами, то ослабевал до тихих, горячих капель, обжигающих кожу. Чтобы Валентина ничего не заметила на опухшем и красном лице дочери, Оле нужно было возвращаться домой только через неделю. Деваться было некуда, через силу она оторвала своё тело от скамейки и пошла домой, опустив голову, накинув капюшон, надеясь, что никто из соседей её не увидит.

Валентине не нужно было долго смотреть на дочь, чтобы понять в чём дело. Она не трогала её, дав возможность закрыться в комнате и выплакаться. Сама забрала внука из сада. К моменту возвращения сына, Оля постаралась привести себя в порядок, но умывание холодной водой, валерьянка и сладкий чай помогли слабо.

– Мамочка, ты плачешь? – тихо спросил мальчик, встав напротив сидящей на диване мамы.

– Да, милый, – Оля не пыталась соврать сыну. Он не глупый и видит слёзы, и, если она так откровенно будет держать его за дурака, он перестанет доверять ей.

– Почему?

– Потому что сегодня я узнала, что аквапарк сломался. Прости меня, – прошептала Оля сдавленно, прижимая к себе сына.

– Это ты его сломала? – так по-детски наивно спросил мальчик, но в голосе его не было страха и разочарования от этого. Он понял, что мамины слёзы, которых он никогда не видел до этого момента, гораздо страшнее любой сорвавшейся долгожданной поездки.

– Нет, зайчик.

– Тогда почему ты плачешь?

– Потому что я очень не хочу тебя расстраивать, солнышко моё, но мы не поедем в аквапарк.

– Не плач, мамуль. Дядя Гриша сказал мне тебя беречь, – сынок вывернулся из её объятий, крепко обхватил маму обеими руками за шею, прижимаясь всем телом.

От этих простых слов и действий плотина рухнула снова: слёзы из её глаз хлынули с новой силой, плечи затряслись, но она изо всех постаралась взять себя в руки ради него, поглаживая его по спинке.

– Не буду, родной мой. Сходишь с бабушкой в кино, ладно? Я дам денежку и купишь своё любимое мороженое.

– А ты?

– А я ещё денежек заработаю для тебя. Хорошо?

– Хорошо, – кивнул Тимоша, соглашаясь с планом действий, и прижался к ней крепче, словно пытаясь забрать часть этой непонятной взрослой боли себе.