Порча на счастье

За то, как с котёнком обошлись в его прошлой жизни, когда выкинули на помойку в заклеенной картонной коробке, ему везло в новой. Повезло, что его заметили Оля с Тимошей, а ведь могли и мимо пройти. Повезло, что Валентина всё же разрешила оставить его, но ещё больше повезло, что в итоге он попал в заботливые, хоть и порой неуклюжие, но такие надёжные руки Гриши Соколова. И устрой здесь Перчик всемирный потоп, вселенский пожар и голую вечеринку, ни за что его ругать не будут.

К Грише импульсами приходило осознание, что еда и кровать – это далеко не всё, что нужно. По мере привыкания к котёнку он неоднократно на работе ловил себя на мысли, что поскорее хочет домой. Не к дивану, не к пельменям в морозилке, а к живому существу, которое его ждёт.

И как это было удивительно приятно, когда по возвращении его ждали не только серые стены, а пушистый комочек, который тут же карабкался по форменным штанам и кителю хозяина вверх, как по отвесной скале, и тыкался своим мокрым носиком в подбородок Гриши.

Засыпали они ночами каждый на своём месте: Гриша – в кровати, Перчик – на Олином свитере, который так и остался его лежанкой. Но просыпались всегда вместе: Гриша неизменно в кровати, а Перчик – у него на лице, щекоча ноздри Гриши своей шерстью.

Временами, когда парень не мог заснуть, он слушал ровное мурлыкание и вспоминал, обдумывая, как так оказалось, что теперь он живёт не один.

В голове всплывали образы парочки рыжиков в парке, Тимоша, радостно хлопающий в ладоши, Оля… Её мягкая улыбка, домашний образ, поцелуй в подъезде…

Никогда он специально не искал с ними встречи и не собирался этого делать. Быть навязчивым, не к месту настойчивым или, чего доброго, пугающим, всё это было не про него и быть он таким не хотел. Пусть, когда-то она в шутку сказала, что он следит за ней, но ещё пара таких «случайностей», и она решит, что он следит уже всерьёз. Но всё же он чаще стал ходить в магазин, чтобы случайные, по-настоящему случайные, встречи происходили почаще. Однако, как это бывает, когда чего-то ждёшь, оно никак не наступает, а стоит отвлечься и забыться, так вот оно, пожалуйста.

Стадия «так вот оно, пожалуйста» уже была, в парке. Сейчас была стадия «оно никак не наступает», но теперь у него есть Перчик, а он есть у Перчика. И эта мысль грела сильнее любого одеяла.

А теперь умиляются все!

Их было больше, я еле выбрала, они везде такие мур-мурзики)

На кожаном диване, в полумраке комнаты, освещаемой лишь трепещущими язычками пламени от толстых ароматических свечей, Оля сидела на коленях у Богдана лицом к лицу.

– Оля-я-я… – низким, расслабленным голосом протянул Богдан, покрывая её плечи и ключицы поцелуями. – Ты на отлично усвоила урок, что мужчины любят глазами.

Богдан прижимал Олю к себе так плотно, что между ними не было воздуха. Она, прикрыв глаза, млела и наслаждалась его ласками, полностью растворяясь в них. От его слов улыбка тронула её губы и на ухо она ему прошептала:

– А ты усвоил, что женщины любят ушами.

– Какая же ты сладкая… Я обожаю тебя.

Целуя Олю за ушком, облизывая её шею, кусая и сминая пухлые розовые губки, ловя срывающиеся с них тихие вздохи удовольствия и желания, желание Богдана твердело и поднималось с каждой секундой, и Оля очень хорошо это чувствовала.

Понимая, что он уже снова готов к бою и переходит в наступление, она мягко, но с нажимом уперлась ладонью в его грудь и чуть надавила, отстраняя его.

– Сколько времени? – сбивчиво спросила она.

– Детское время ещё, – ответил он, прокладывая дорожку поцелуев от шеи вниз, к впадинке между ключицами.

Оля сама нашарила часы на его запястье и повернулась, смотря на циферблат. Условие, выдвинутое её матерью, ещё ни разу не было нарушено, как бы не хотелось хоть разочек, как бы не было сладко, как бы мучительно не было отрываться от такого приятного времяпрепровождения, но она возвращалась домой и спала в своей постели.

– Мне надо идти.

– Оль, ну опять? – недовольно выдохнул Богдан.

Кивнув в ответ, со взглядом провинившейся кошечки, Оля чмокнула Богдана в кончик носа, словно они не занимались последние несколько часов любовью, а всё это время собирали паззлы.

Девушка поднялась с дивана и поспешно начала одеваться, собирая с пола разбросанные вещи.

Богдан, лениво развалившийся на диване и наблюдающий за суетливым мельтешением Оли хищным взглядом дал ей минуту опомниться самой, плюнуть на всё и всех и остаться с ним. Радары Оли его волну не поймали и когда она уже застегнула молнию на юбке, Богдан оказался рядом, прижимая её спиной к своему горячему телу и медленно потянул собачку молнии вниз.

– Не мучай меня.

– А ты меня разве не мучаешь? – он с азартным блеском в глазах ловил каждый её вдох. – Куда ты убегаешь всё время, Золушка?

Посмотрев на него замутнённым от удовольствия взглядом, Оля не могла понять, тот ли это момент, когда можно сказать, или нет.

– Домой, – уклончиво ответила она.

– И что дома? Мама заругает? – томно и низко, как настоящий змей-искуситель, спросил Богдан, расстёгивая пуговицы на её рубашке.

– Да, – ответила Оля, приклеенная взглядом к его рукам, как заворожённая.

– Но ты уже большая девочка, –прошептал он ей на ухо.

– Да.

– Любовника от меня скрываешь?

– Нет.

Богдан спустил полы рубашки с плеч Оли, оголяя их до самых предплечий. Ткань соскользнула ниже, собравшись мягкими складками на талии, словно снятая шаль, открывая взгляду гладкую кожу спины.

– Не отпущу, пока не скажешь к кому ты постоянно бегаешь.

Проведя язычком по пересохшим губам, Оля сделала глубокий вдох и медленный, дрожащий выдох.

– К сыну.

Вот и всё. Она открылась. В этот раз, с Богданом, было особенно страшно. Оля чувствовала, что это её человек и ей совсем не хотелось терять его.

Повисла небольшая пауза, после которой Богдан спросил:

– Сколько ему?

– Пять.

– Круто, – его тон был таким будничным и ровным, что Оля на миг решила, что ей послышалось.

– П-правда? – она обернулась, всё ещё придерживая рубашку на груди.

– Да.

– Ты не против?

– Нет.

Оля только рот открыла и не знала, что сказать. Что тут можно вообще сказать? Она счастлива!

– Можем даже на выходных в аквапарк сгонять, – легко предложил Богдан, заправляя выбившуюся рыжую прядь ей за ухо. – Детям вроде нравится такое, да?

– Да, – закивала Оля, едва сдерживая слёзы от счастья. – Да!