Порча на счастье

Она увидела возбуждённого Тимошу, мальчик не мог устоять на месте, пританцовывал и тянул маму за рукав, как будто экстренно хочет в туалет. И Олю, которая помнила, как однажды притащила котёнка, а Валя тогда категорически отказалась принимать блошиную ферму в дом.

– Мам, тут это…, – без лишних слов она отогнула край куртки и оттуда показался котёнок.

– Та-ак! – воинственно протянула женщина, перекинув через плечо кухонное полотенце и встав в позу «железный занавес», скрестив руки на груди.

– Ба, это Перчик! – торжественно провозгласил Тимоша.

– Нет, вну́чек, это не перчик. Перчики красные бывают, жёлтые, зелёные и вкусные, а это…

– Мам, – тихо перебила Оля.

Валентина посмотрела на дочь и как будто вернулась на восемнадцать лет назад. Её маленькая Олечка с котёнком в руках. Тогда Валя была моложе и строже, ей казалось, что она делает лучше, запрещая его оставить: котёнок может болеть, он может кусаться и самое худшее, пропасть. Это разбило бы маленькое сердечко Оли. Сейчас перед ней был взрослый человек со своим ребёнком, который смотрел точно таким же взглядом.

– Бабуль, я буду за ним смотр-реть! – важно сказал внук, стягивая шапку и сапожки. Оля тем временем слушала, как её сын ведёт переговоры, в надежде, что договорится, но не спешила раздеваться сама, если всё же он не договорится и ей придётся нести котёнка назад.

– Солнышко моё, знаешь, сколько всего надо углядеть, – без тени недовольства, а только с багажом житейских мудростей, сказала бабушка, помогая ему расстёгивать курточку.

– Мне мамочка поможет. Она же всё умеет, и я научусь! – Тимоша верил в то, что говорит, и вся правда была написана в его детских глазёнках, что сейчас жалостно смотрели на Валю.

Валентина только вздохнула. С одним из них она ещё могла бороться, выстраивая баррикады из логики и здравого смысла. Но с двумя, когда один, как маленький депутат, тоненьким голосочком льёт ей в уши обещания светлого будущего, а вторая стоит как милостыню просит и вот-вот разревётся, уже нет.

– Давайте так, – тяжело выдохнула она, признавая капитуляцию, – оставляйте своего Перчика, но хоть один прокол, его или ваш, и ищите ему нового хозяина.

– Ур-р-р-ра! – Тимоша что было сил обнял свою бабулю, а напряжение в Олиных плечах ушло, и она заулыбалась также счастливо, как и её сын.

Все поужинали картофельной запеканкой с румяной сырной корочкой, а Перчик – молоком, которое он лакал так жадно и торопливо, что весь его нос был забрызган им. Ему соорудили лежанку из старого Олиного свитера в их с сыном комнате. Котёнок свернулся на мягкой шерсти клубком, спрятав нос, и мгновенно провалился в глубокий сон, окончательно поверив, что опасность миновала.

– Малыш, давай ложиться спать, – мягко погладила Оля сына по спинке, когда они оба сидели у лежанки Перчика, смотря как он засыпает. – Ему тоже спать надо, он намаялся сегодня. А завтра я куплю для него шампунь, и мы его вымоем.

– Надо завтра всем про него рассказать в садике… и дяде Грише тоже…, – уже засыпая, сказал мальчик.

Оля сначала замерла, не сразу поняв, про кого он, а потом удивилась, какая же у её сына хорошая память или это у неё плохая? Оля уже сто раз и думать забыла про дядю Гришу.

Когда Тимоша сладко засопел в своей кровати, Оля зашла в комнату матери.

Валя ещё не легла, она сидела в кресле под торшером и смотрела в тёмное окно, где отражалась её уставшая за день фигура.

– Спасибо, мамуль, – тихо сказала Оля, подойдя сзади. Она крепко обняла мать за плечи, зарываясь лицом в волосы без единой седой волосинки, пахнущие яблочным шампунем. Поцеловала тёплую щёку. В этом жесте была вся благодарность взрослого ребёнка, которому снова разрешили быть маленьким.

Валентина вздрогнула от неожиданности, но тут же расслабилась. Обернувшись, она поймала дочь в ответное кольцо рук, прижимая к своей груди так, словно пыталась уместить всю эту непутёвую, шумную, но бесконечно любимую семью внутри себя.

– Манипуляторы вы мои рыжие, – беззлобно проворчала мать в висок дочери, чувствуя, как усталость всего этого долгого дня наконец-то сменяется глубоким, спокойным теплом. – Весь в тебя пошёл. Глаза те же жалобные делала.

Оля тихо рассмеялась, не отстраняясь.

– Но мне ты запретила тогда, а ему нет, – ласково и без тени упрёка сказала девушка.

– Но у него же есть мамуля-помощница, которая всё умеет! – передразнила внука бабушка, сделав голос тоньше, и они обе рассмеялись.

Уважаемые читатели!

Мы, всей своей дружной компанией рыжуликов -манипуляторов (но я не рыжая, к сожалению),

будем очень благодарны, если нажмёте «Нравится»,

«Добавить в библиотеку» и «Подписаться на автора»,

чтобы не пропустить новинки.

Ваш отклик очень вдохновляет.

Спасибо!