Порча на счастье

– Ничего плохого.

– Ну вот! – воспряла духом Оля.

– Но ме́тоды у тебя! – возмутилась Валентина. – Можно и по-другому.

– По-другому долго, – заупрямилась девушка. – А мне вообще нереально. Ты же сама мне говоришь, что я без царя в голове. Вот ты видишь меня бизнесвумен или какой-нибудь генеральной директоршей?

– Я твой царь, слушай меня.

– Ты моя царица! – навалилась с поцелуями на мать Оля, а та, смеясь, в шутку пыталась увернуться.

Тимоша сидел на лавочке, в раздевалке детского сада, болтал ножками и был уже полностью одет. Воспитательница тоже была на низком старте, повязывая шейный платок.

– Я уже здесь! – послышался за дверью сорванный бе́гом голос Оли, а потом и она сама явила себя двум «ждунам» ждавшим «опоздунью-мать». Запыхавшаяся, растрёпанная, в расстёгнутой куртке, но успела! Ещё целую минуту детский сад открыт, поэтому никаких угрызений совести ещё минуту.

– Извините, пожалуйста, – выдохнула Оля, отдышавшись.

– Всё в порядке, – воспитательница улыбнулась и ни капли не удивилась, увидев мамочку в таком виде. Она видела и похуже, гораздо хуже. И за пятнадцать лет работы уже усвоила, что даже у самой благополучной и прилежной мамы бывает день или дни, когда что-то может пойти не так, потому что она живой человек, а не компьютер. – Тимофей, ни секунды не сомневался, что его заберут. Обычно детки начинают плакать и думают, что их забыли, а он нет. Уверен всегда, что его заберут.

– До завтр-ра! – звонко попрощался Тимоша с воспитательницей и с мамой за ручку потопал домой.

На улице стояло начало ноября. Воздух был промозглым и влажным. Деревья почти полностью сбросили листву: редкие пожухлые листья трепетали на ветру, прежде чем сорваться. Под ногами шуршали влажные кучи опавшей листвы, а асфальт блестел от недавнего дождя. Лёгкий морозец уже давал о себе знать, он пока не сковывал землю льдом, но ощутимо щипал за щёки и заставлял ёжиться от внезапных порывов ветра.

С каждым выдохом перед лицом возникали маленькие облачка пара, подчёркивая ощутимую свежесть ноябрьского вечера.

– Ты опоздала, потому что за мороженым ходила, да? – маленькие облачка пара выходили на пару с рассуждениями, которыми маленький детектив пытался оправдать свою мамулю, крепко держа её за руку.

– Коне-е-ечно, – так «правдоподобно» протянула Оля, что даже пятилетний сын не поверил. – Я дралась за твой любимый рожок, он был последним, но я проиграла.

Они шли неспешно. Оля полностью восстановила дыхание после своего марш-броска. Чуть занялся мелкий снежок и в свете уличных фонарей выглядел, как кристаллики сахарного песка.

– Мама, смотри! – крикнул мальчик и Оля, вздрогнув всем телом, тут же повернула голову. – Вон там!

У мусорных баков, на асфальте, лежала обычная картонная коробка. Светло-коричневая, заклеенная широким скотчем крест-накрест.

– Что там? – Оля не поняла куда смотреть, улица была хорошо освещена и ничего странного она не видела. Обычный городской фон, обычная контейнерная площадка для мусора.

Но тут коробка шевельнулась, не качнулась от сквозняка, а дёрнулась, будто там кто-то был. Оля тут же отпрыгнула назад, прижав сына к себе, хотя расстояние и так было приличным. Мама и сын, вытаращив глаза, смотрели на коробку, боясь моргнуть. Тимоша первым нарушил молчание:

– Мам, давай посмотрим? – шёпотом предложил он.

– Может, это просто ветер её шевелит? – предположила Оля, хоть и сама поняла, что версия ерундовая, но как уже взрослая девочка пыталась найти адекватное объяснение, а не как Тимоша, который уже убедил сам себя, что там призрак.

– А если нет? – не унимался мальчик.

Девушка осмотрелась по сторонам. Сумерки скрадывали детали, но улица казалась пустой. Сейчас её образ как раз подходил к ла́занью по помойкам, ни один прохожий даже и бровью бы не повёл. Оля отлично вписывалась в помоечную эстетику.

– Ладно, давай, – сдалась она, убедившись, что прохожих нет, и они медленно стали приближаться к коробке, которая оставалась неподвижной. Приблизившись ещё на пару шагов, Оля пискнула, когда коробка снова шевельнулась.

Присев на корточки, она повторяла про себя:«Хоть бы не бомба! Хоть бы не крыса!». Тимоша стоял рядом, затаив дыхание. Оля подцепила край скотча, и он отошёл с сухим звуком рвущейся бумаги. Сглотнув, она ощутила, как холодные от вечернего мороза ладони стали ещё и влажными от страха. Оля боялась, что сейчас что-то или кто-то выскочит и вцепится ей в лицо. Но лучше пусть ей, чем Тимоше.

– Медвежонок, отойди подальше, – попросила она сына, когда медленно начала открывать верхние стенки коробки. – За спину мне спрячься.

Раскрыв коробку, она на полминуты застыла, не заглядывая внутрь. Тимоша терпеливо ждал, что дальше будет делать мама. Мама заглянула в коробку, и сын обалдел от того, что его мама, ещё пару минут назад боявшаяся даже подойти к коробке, теперь протяжно выдохнула и так смело суёт в коробку обе руки без тени сомнения.

Она достала содержимое, сложив ладони лодочкой, и мальчик чуть не завизжал от восторга, но она вовремя его остановила.

– Тише, малыш, а то он испугается, – шёпотом сказала она.

В руках она держала котёнка. Пушистого, трёхшёрстного, совсем крошечного. Огромные изумрудные глазки смотрели на них с ужасом загнанного зверька, розовый носик-пуговка беспомощно подрагивал.

– Ма-ам! – даже шёпот Тимоша сейчас звенел от чистого восхищения. – Давай его заберём. Пожалуйста!

Будь Оля маленькой, как Тимоша сейчас, она бы подумала, что его просто забыли. Что хозяева обязательно о нём вспомнят и даже если вспомнят уже поздно ночью, тут же вскочат и босиком помчатся за ним в любую погоду. Но она взрослая и понимала, что его просто выбросили умирать, чтобы не пачкать руки. Он никому не нужен и вообще должен был вот-вот испустить дух. Котёнок мелко дрожал от холода и страха. Держа его в руках Оля ощущала пальцами каждую косточку под жиденькой шёрсткой.

– Я думаю, что бабушка против будет, – тихо и очень грустно сказала Оля, пытаясь согреть пушистый комочек в ладонях.

– А мы её уговорим! – твёрдо заявил Тимоша.

– Бабуля!!! – завопила маленькая сирена на пороге квартиры.

– Где вы ходите опять? – вылетела с кухни Валентина с полотенцем в руках. – Почему опять так долго? Темень уже на улице. Я уж думала искать вас идти.