Некромантка.

Велия отчетливо видела, что над домом нависло проклятье. Оно виделось ей как сгусток черного дыма, медленно плывший из комнаты в комнату этого негостеприимного и жутковатого дома.

Слуга показал Велии ее комнату, которая оказалась обставлена довольно скромно. Комната некромантки соседствовала с комнатой Ренса и Альвы, а темного мага Гленвилла, как, видимо, особо привилегированного, поселили на другой стороне коридора.

Ближе к ночи, когда Альва, утомленная путешествием, уже спала, Велия подловила Кироса сидящим в кресле гостиной за чтением какой-то потрепанной книги. Она села на второе кресло и без лишних расшаркиваний, что называется, в лоб, спросила:

— Что у вас там в двадцать четыре года произошло?

Отложив книгу на столик с резными ножками, стоявший рядом с креслом, Кирос кашлянул в бороду и ответил вопросом на вопрос:

— В каком смысле? Не понимаю, о чем вы.

Некромантка фыркнула.

— У вас трое умерло в двадцать четыре года, ваш брат умер в двадцать, двое из прислуги умерло. Вас ничего не удивляет?

Кирос, казалось, смутился.

— У вас тут витает проклятье, — продолжила Велия. — Я не знаю, почему вы еще живы, и почему ваш брат умер в двадцать, но кому-то может угрожать опасность. Как думаете, что могло послужить причиной? В истории вашей семьи случались преступления, серьезные разлады в семье, крупные скандалы или что-то подобное?

Мужчина в кресле пожевал губы, раздумывая над ответом и отходя от легкого шока, вызванного прямотой вопросов. Вести разговор в подобной манере в высшем свете было не принято. В конце концов, он все-таки заговорил.

— Был один неприятный инцидент. Дом этот уже не первый. Первому было лет сто, но семейство наше разбогатело, разжилось, мы перестали быть ремесленниками, стали нанимать рабочих. Дела пошли в гору, дом стал нам не по статусу. И тогда мой дед решил, что этот дом надо сносить. Прадед этому воспротивился, скандал был жуткий. Потом он слег, похоронили, но перед смертью завещал дом не сносить. Дед мой ослушался и дом все же снес, построил новый. Новый дом простоял недолго, сгорел через год, вместе с дедом. Ему двадцать четыре было. Мы новый дом построили, но с тех пор все предки моего деда в двадцать четыре и гибнут. Но на нас с братом это не отразилось, он погиб в двадцать, а я все еще жив.

Велия, внимательно все выслушав, кивнула. Это подходило под версию, слуги могли гибнуть и просто так, порой проклятия цепляют и невиновных, или им и положено было умереть. А Кирос и его брат... Кто его знает.

— Где могила вашего прадеда? — задала Велия еще один прямой вопрос.

— На кладбище.

— Понятно, что не в гостиной. Где конкретно покажете?

— Прямо сейчас?! — указывая взглядом на окно, за которым уже виднелся полумесяц, окруженный тремя застенчивыми звездами.

— Хорошо бы сейчас, потому что завтра я уеду, и останетесь вы со своим проклятием наедине. К вам маги-то другие ходили проверять?

— Ходил один. Только не нашел ничего.

— А что за маг? Светлый, темный, или еще какой?

— Светлый. Да, определенно, светлый.

— А. Ну, ясно. Они в таких случаях никогда ничего не находят. Куда им...

Кирос, не обрадовавшись перспективе бродить ночью по кладбищу, пошел за советом к Глену. Тот играл с Ренсом в карты. Глен, прислушавшись к своим собственным ощущениям и сделав вывод, что проклятье действительно есиь, привел длинные и туманные разъяснения в качестве аргументов и убедил хозяина дома, что раз проклятье витает в доме, то идти надо, и он пойдет на кладбище вместе с Киросом. Ренс тоже решил не отсиживаться. В итоге на кладбище отправилась целая делегация.

Всю дорогу некромантка ворчала, что им вчетвером покойнички не обрадуются, и хорошо бы остальным отчалить, пока не поздно, чему Кирос активно, но вежливо, протестовал, параллельно ворча на тему того, что походы ночью на кладбище редко заканчиваются благополучно.

Кладбище располагалось за чертой города, а единственный выход из города был закрыт. Поэтому стражника, несшего пост и спавшего в сторожке, пришлось разбудить и немного поправить его материальное положение, чтобы он, сделав всему миру огромное одолжение (что не озвучивалось, однако легко читалось на его лице), ночью полез за ключами и отворил ворота, пропустив четверых ненормальных. На просьбу подождать часик и затем впустить их обратно он никак не отреагировал.

Вполне себе обыкновенное кладбище встретило компанию криком охрипшей вороны и жужжанием привлеченной светом ламп мошкары. Деревянный ворон на посохе темного мага захотел было ответить вороне, но не обнаружил в себе способности каркать и приуныл.

Кирос быстро нашел нужный крест. На могилах ставили четырехконечные кресты, сочетающие в себе круг и крест, концы которого выступают за пределы круга. Один из концов креста длиннее других, он и служит опорой, втыкаясь в землю. Такая форма символа смерти была выбрана давно. Вроде как, перечеркнутый круг — символ прожитой жизни. Хотя Велия не была с таким представлением согласна, ведь смерть не перечеркивает жизнь, она просто служит финальной точкой. Да и самой Смерти такой символ не нравился, она любит что-то более изящное и витиеватое, но живым людям об этом сообщить она была не в силах.

— Значит, здесь? — уточнила Велия.

— Да. Вы снимете проклятье? — озабоченно спросил Кирос.

— Посмотрим. Надо сначала разобраться, он ли вас проклял.

— И как выяснять будешь? — спросил Глен с провокационной ноткой в голосе.

Некромантка смущенно откашлялась и спросила:

— Дух его вызову, а что?

— Да нет, ничего, — пожал плечами Глен, окончательно убедившись в своих догадках.

Внимательно выслушав этот короткий разговор, Ренс отозвал Глена в сторону и тихо, так, чтобы слышал его только Гленвилл, но, в то же время, настойчиво и активно жестикулируя, стал что-то ему втолковывать.

Некромантка начала выкладывать вещи из сумки и готовить ритуал вызова. Кирос заволновался и задышал как сердитый кабан, когда Велия разложила на могиле череп крысы, вороны и ящерицы. Черепа образовали равносторонний треугольник. В центр треугольника Велия поместила черную свечу, просто воткнув ее в землю.

Встав коленями прямо на могилу и выкопав руками небольшую ямку, она закопала в нее пучок какой-то травы. Кирос поежился, смотря, как некромантка голыми руками ковыряется в земле и откидывает дождевого червяка в сторону.

— Отойдите чуть подальше, пожалуйста. Дух старый, боюсь, спугнете, — сказала некромантка, закончив приготовления.

— Да, да, конечно, — пробормотал Кирос и, пятясь, начал отходить.

Опомнился и остановился он только метров через пять.

Ренс и Гленвилл наконец все обсудили и вернулись обратно, чтобы наблюдать за ритуалом.

Не поднимаясь с земли, Велия зажгла свечу и ко всеобщему недоумению начала издавать клокочущие и стрекочущие звуки, захрипела, зацокала, застучала зубами, зашипела. Все эти звуки образовывали своеобразную хаотическую мелодию. Чтобы понять эту мелодию, нужно было послушать ее хотя бы несколько минут, наловчиться и привыкнуть к этим звукам. С ходу мелодию в этой какофонии не улавливал никто. Это язык мертвых. На нем следовало разговаривать с трупами и призывать духов. С самими же духами нужно разговаривать уже на другом наречии мертвого языка. Наречий всего два и выучить их очень легко: нужно всего лишь умереть и затем воскреснуть.

В последний раз свирепо шикнув, некромантка достала из-за пояса нож, провела им по руке, разбередив ещё не зажившую с прошлого раза ранку, воткнула слегка окровавленный нож в землю рядом с черепом крысы и задула свечу.

Дым, которого было подозрительно много, стал тянуться от фитиля свечи плотным потоком. Он не рассеивался, а образовывал силуэт, со временем все больше напоминавший человека. Перед поздними посетителями кладбища предстал дымный призрак рослого мужчины.