Страница 71 из 76
— Сознание не возвращается. За дыханием и жаром следим, кормление и уход налажены. Перевозить по-прежнему опасно. Я оставляю Роману Васильевичу помощника, записи и все необходимое, а сам возвращаюсь в Козловскую. При перемене за мной немедленно пошлют.
Юдинцев вошел сверить с доктором назначения. Я подошел к кровати дядьки, постоял, глядя, как приподнимается одеяло от дыхания, затем вышел из дома вслед за Балохиным. Его помощник остался у Юдинцева, а доктор сел в ждавшие у ворот сани и отправился в Козловскую. Проводив его, отправился в правление.
А тут Илька согласовывал свой отъезд к станичным запасникам сена.
— До вечерней смены вернусь.
— Добре. Погляди, где подводам идти, где наст проваливается и пройдут ли они сейчас вообще. Чтобы возчиков зазря не гонять.
Макар выписал разрешение на завтрашнее число и велел предъявить его на посту.
Утром я проводил Ильку, Минюхин прочитал разрешение, сверил имя и направление, записал время выезда. Побратим получил бумагу обратно и поехал по зимнику, а я вернулся к своим ведомостям.
Сводил выданных лошадей с подписями получателей, готовил копии актов. Парамон бы, наверное, до обеда управился; у меня работа растянулась дольше.
Илька вернулся к сумеркам и доложил Макару при мне: сено на месте, проехать можно, только подводы лучше вести луговой дорогой, не срезая поперек низины. Разрешение он сдал с отметкой поста о возвращении.
Позднее Илька рассказал про поездку. Кривой сообщал, что люди прибывают понемногу, небольшими группами, а не одной артелью. На складе готовят харчи в дорогу; людям обещают более выгодную работу за рекой, на приисках. Ни дня выхода, ни числа людей, которых собираются вести, в записке не было.
— Место проверил хорошо, другого не было, — сказал Илька.
Семен дочитал и вернул бумагу мне.
— Главное, между проверками не прозевать, как они двинутся. Пока мы следующей вести дождемся, могут уже на реке оказаться.
Дорогу до Копыловской заимки я знал, но каким путем поведут людей оттуда, в донесении не говорилось.
— Пока Кривой там, он видит приготовления, — ответил я. — Отменять ничего не будем. Ты по-прежнему смотри, кто через станицу проходит и куда. Нам остается ждать сведений о сроке и дороге.
— Это понятно. С разрешением к следующему сроку вот только бы не тянуть.
Следующая проверка по прежнему уговору планировалась через день. Илька решил заранее позаботиться о выезде из станицы, если запрет не снимут.
Записку я забрал с собой и дома убрал к дядькиным документам. Саша к моему возвращению освободила стол от шитья. Мы поужинали, поговорили о завтрашнем заказе и легли.
На следующее утро Саша усадила меня за стол и осталась рядом. Я потянулся к ее руке, собираясь спросить, что случилось, а жена вдруг улыбнулась:
— Андрей, ты отцом станешь.
Я смотрел на нее, не находя ответа, а любимая уже присела возле меня, когда я наконец спросил:
— Правда? Ты уже точно знаешь?
— Да, Андрюша. Раньше догадывалась, да боялась раньше времени болтать.
Я обнял ее, прижал к себе и рассмеялся. Саша тоже захохотала, пряча лицо у меня на плече.
Мы счастливые сидели, не отпуская друг друга. Я чувствовал под рубахой нательный крест, вспомнил отцовскую ладонь, которая сжимала его в моей руке. Разбитую башню, пыль на батином лице и наказ выжить, добраться до своих, продолжить род. Тогда надо было просто выбраться живым. А теперь моя жена говорила, что у нас будет ребенок.
Батя, кажись, не прервется наш род.
Я поцеловал Сашу и погладил по волосам. Она отстранилась, чтобы посмотреть на меня. По щекам текли слезы, а сама улыбалась.
Завтракать толком не получилось. Я несколько раз хотел что-то сказать, забывал, что именно, и опять тянулся к ее руке. Хотелось немедленно обрадовать всех наших и в то же время хотя бы это утро оставить только нам двоим.
Потом занялись домашними делами. Я принес воды, помог убрать со стола. Саша готовила ткань для Стулова, а я все поглядывал на нее, пока она не начинала хихикать: так ли уж сильно переменилась за ночь?
После обеда я достал папку с завода и одну из опытных винтовок Мосина. Устроился в спальне, убедился, что она разряжена, и стал сверять ее с описанием. До настоящих испытаний можно было разобраться хотя бы с устройством и удобством в руках.
Приклад лег в плечо иначе, чем у «Ли-Метфорда». Я попробовал ход затвора, сделал первые пометки, затем достал из ящика пачку патронов, чтобы посмотреть заводские обозначения. Закрытую пачку оставил на сундуке рядом с папкой.
Тут пришел Игашов: Макар звал решить вопрос по приемке лошадей. Оставленную кобылу осмотрели, погонщики собирались в обратную дорогу, а в одном акте обнаружилась неверно переписанная примета.
Разряженную винтовку я убрал за изголовье. Пачка патронов осталась на сундуке в спальне, остальные — в ящике под кроватью. Сказал Саше, что скоро вернусь, и вышел с Иваном.
В правлении был ветеринар и старший погонщик, они и показали на ошибку: в черновике белая отметина значилась на левой ноге, а в акте я перенес ее на правую. Исправление скрепили подписями; кобылу после осмотра тоже передали получателю. Макар выдал разрешение на отъезд, но до окончательного расчета послал меня за ведомостью постоя погонщиков и корма для их лошадей.
У крыльца меня догнал Семен, приходивший за своим экземпляром документа на лошадь. Он собирался к Ильке, и дальше мы пошли вместе.
Тимофей позвал меня в общую горницу, где заканчивал ведомость. Проходя мимо дядькиной комнаты, я заметил, что щепочки в верхнем углу притвора больше нет. Остановился и подошел ближе. Печать с виду оставалась целой, однако нижний край бумажной полосы теперь закрывал часть сучка, а над верхним виднелась узкая светлая полоска дерева.
Позавчера все было иначе.
Я подозвал Семена и показал ему дверь.
— Здесь мой сторожок стоял. Поставил, когда опечатывали. И бумага выше была, я по сучку запомнил.
Тимофей сказал, что при нем комнату не открывали. Я попросил книгу дежурств за позавчерашний день и все следующие смены.
Записей о разрешенных посещениях не оказалось. Комнату все это время передавали закрытой, с целой печатью; распоряжения из правления об осмотре среди приложенных листов тоже не было.
Я взял ведомость, попросил никому не позволять трогать дверь и вместе с Семеном вернулся к Макару. Рассказал, когда оставил примету и что увидел теперь.