Страница 60 из 76
Он показал место возле старой гати.
— Но, если сможешь выбраться с подводой или по хозяйственному делу, оставишь записку здесь. Проверять будут через день.
— Кто связной?
— Тайга.
Аркадий Игнатьевич повернулся ко мне.
— Абиссинец, поставишь ему задачу. Его дело принять записку и со стороны смотреть, что на дороге происходит. Если неделю не будет записки, будем считать, что связь наладить не выйдет, тогда сами туда наведаемся под видом заказчиков.
— Сделаю.
Я посмотрел на отметку у гати. Проверять это место можно сколько угодно, но, если Кривого запрут вместе с остальными, записка сама из барака не прилетит.
С Кривым проговорили еще с полчаса. Потом он забрал сумку и ушел первым. Мы с дядькой вышли позже, порознь.
Ильку я нашел у конюшни и позвал прогуляться по станице. По пути рассказал все, что обсуждали с дядькой и Кривым.
Побратим выслушал, переспросил только про условленное место.
— Сегодня со своим сменным переговорю, чтобы остался еще на пару седмиц. А завтра готов буду выдвигаться.
— Добре.
В назначенное утро, через три дня после получения бумаги о найме, возле выезда в сторону старой гати собирались рабочие. Две подводы нагрузили мешками с крупой и мукой, инструментом и каким-то станочным железом. В стороне стояли еще люди. Как я понял, тоже шли наниматься на Копыловскую заимку.
Кривой был среди них. Потертый полушубок, дорожная сума, топор за поясом. Обычный человек, пришедший искать работу.
Через несколько минут обоз тронулся. Дядька стоял снаружи, у окна гостевого дома, в стороне от собравшихся.
Теперь оставалось ждать, примет ли Буров нового помощника.
Когда обоз скрылся, мы с Аркадием Игнатьевичем вошли в гостевой дом.
Еще с утра я сложил в ранец свои наработки по винтовочной гранате и болванку снаряда. Новых опытов после разноса у крестного не ставил. На них теперь требовалось письменное разрешение, а вот совет знающего человека мне бы не помешал.
— Дядь Аркадий, раз уж вы здесь… Глянете одну мою задумку?
Я разложил чертеж на столе и вытащил болванку.
Дядька долго вертел железку, потом принялся изучать чертежи.
— Значит, хочешь при помощи винтовки стрелять гранатой? Что-то вроде небольшой мортирки?
— Вроде того. Пока примерно до полутора сотен шагов выходило. Но все еще сыровато, надо много опытных стрельб проводить. Снаряд тяжелый, хвостовик надо доводить до ума, разные пробовать, а хорошего мастера по металлу здесь нет, один лишь кузнец.
— А взрыватель?
— Ой, это отдельная беда, но мысли имеются.
Он еще раз посмотрел на рисунок.
— Хорошая вещь может получиться, Андрюха. Особливо если надо достать расчет пушки или людей за укрытием. Только тут нужны толковые мастера. Да и станки соответствующие понадобятся.
— Сам вижу.
— Есть у меня одна мысль. Нам тут как раз на испытания по нашему ведомству кое-что передали. Может, через этих людей и мастерскую подходящую найдем.
Дядька подошел к шкафу. В глубине стояло несколько длинных свертков, перетянутых ремнями. Он достал один, положил на стол и развернул ткань.
Такого я еще не видел. С первого взгляда винтовка походила на привычную берданку. Длинная деревянная ложа, прямой ствол, прицел. Но под ствольной коробкой выступал серединный магазин, а затвор был совсем не берданочный.
Название уже вертелось на языке. Я промолчал, разглядывая знакомые черты в непривычном еще оружии.
Дядька открыл затвор.
— Патрон уменьшенного, трехлинейного калибра, на бездымном порохе. В магазин входит пять штук. Механизм подачи еще доводят до ума: патроны закраинами гильз порой цепляются друг за друга, клинят. Система секретная, ее сейчас на полигонах с бельгийской винтовкой Нагана сравнивают.
Он провел пальцем по ствольной коробке.
— Тульский оружейный завод. Опытные образцы рассылают для проверки по разным службам. Надо выяснить, как новый порох и затвор поведут себя в грязи и сырости. Вот и нашему ведомству несколько экземпляров пришло.
Дядька подвинул винтовку ко мне.
— Так что, Андрей, знакомься.
Я осторожно взял ее со стола.
— Это племяш, один из первых опытных образцов. Винтовка капитана Мосина.