Страница 37 из 76
После перевода китайская сторона согласилась.
Начали с Новой Желтуги.
Старший чиновник долго излагал позицию своей стороны. По их словам, прииск стоял на китайской земле и был незаконным. Люди добывали золото без разрешения, нарушали законы империи; случались там и стычки с войсками.
Матюнин дождался, пока все переведут.
— Российская сторона никаких прав на этот прииск не предъявляет.
В комнате стало чуть тише.
— Земля это ваша, — продолжил Матюнин, — и право ваше пресекать незаконную добычу на своей территории мы не оспариваем. Россия не будет защищать Новую Желтугу и не станет мешать вашим властям действовать по своим законам.
Китайцы переглянулись. Казалось, ветер и вправду подул в их сторону.
Но Матюнин сразу продолжил:
— Однако на российской стороне действуют уже законы Российской империи. Ваши войска не могут переходить границу с оружием, стрелять по людям на нашей стороне или продолжать преследование кого бы то ни было на российской территории.
Китайский военный что-то быстро сказал о нарушителях. Смысл я разобрал еще до перевода.
Переводчик выразился мягче:
— Господин офицер говорит, что среди перешедших были вооруженные преступники, оказывавшие сопротивление законным властям Цинской империи.
Матюнин ответил спокойно:
— Потому вопрос каждого и станем разбирать отдельно. Российских подданных вам не выдадим. По вашим подданным сперва установим личность и обстоятельства перехода. Если против кого-либо имеется обвинение в убийстве, разбое либо ином тяжком преступлении, представите материалы. Такое дело рассмотрят отдельно.
Старший китайский чиновник потребовал вернуть китайских подданных без промедления.
Матюнин выслушал.
— Всех разом выдавать не станем. Позицию российской стороны я уже изложил.
Переводчик на миг замешкался, но перевел. Военный чиновник нахмурился, и тут спор пошел уже промеж самих китайцев.
Военный говорил быстро и жестко, а чиновник несколько раз его останавливал. Я понял только часть, но и того хватило. Военный снова требовал вернуть хотя бы тех, кого они считали китайскими подданными.
Старший ему отвечал, что сперва надо получить списки от нас.
Матюнин дождался, пока они закончат.
— Российские подданные останутся тут, а китайских подданных разбираем отдельно. Кто пожелает возвратиться, после проверки будет передан вашей стороне. Кто пожелает остаться, сможет подать прошение о принятии российского подданства.
Китайский чиновник кивнул, но тут влез китайский офицер.
Матюнин выслушал перевод и ответил:
— Конкретное обвинение в тяжком преступлении рассмотрят отдельно. Но одного утверждения, что человек работал на незаконном прииске, для выдачи с российской территории недостаточно.
Лисненко что-то записал и подвинул лист Матюнину, тот сразу его прочел.
— По корейцам тоже будем разбираться отдельно.
После короткого совещания китайский чиновник согласился внести это в протокол.
Потом разбирательства дошли и до Третьякова.
Овсянников положил на стол схему.
— Вот наша береговая линия.
Переводчик передал его объяснение.
— Вот место, где стоял наш казак Третьяков. Здесь он упал, получив ранение. Здесь же обнаружены следы попаданий ваших пуль.
Лисненко добавил врачебную запись.
Матюнин сказал:
— Китайские пули легли на российской стороне, и один казак ранен.
Военный ответил почти сразу. Переводчик передал ответ: стреляли его солдаты по бегущим преступникам, пытаясь их остановить.
— Возможно, и так, — сказал Матюнин. — Но ваши солдаты стреляли по российской территории. Это первое. Второе: их огнем на нашей стороне ранен наш подданный Третьяков, находящийся на службе.
Китайский чиновник долго изучал схему.
Потом он задал вопрос своему военному, выслушал ответ и повернулся к переводчику. Формулировку для протокола встречи согласовывали минут десять.
В итоге сошлись на том, что китайская сторона выражает официальное сожаление в связи с ранением казака и признает недопустимость переноса вооруженного преследования на территорию Российской империи.
Матюнин кивнул.
— В протокол.
Я записал и Парамон тоже. Теперь оставалось самое интересное.
Матюнин достал показания двух солдат и положил оба листа на стол.
— Эти люди были задержаны ночью на российской стороне.
Военный чиновник сразу затараторил, но Матюнин поднял ладонь.
— Выслушайте сперва, господа.
Лисненко передал китайской стороне переводы показаний. В комнате стало тихо. Старший чиновник прочитал первый лист, потом второй. Спросил что-то у собственного переводчика.
Тот подтвердил.
Китаец повернулся к военному и задал вопрос. Из сказанного я разобрал что-то про приказ. Военный ответил, и они заговорили между собой, быстро и эмоционально.
Матюнин просто ждал.
Наконец переводчик китайской стороны произнес:
— Господин офицер объясняет, что солдаты были направлены наблюдать за людьми, покинувшими китайскую территорию.
— С оружием? — напомнил Матюнин.
Пауза.
— Да.
— На российскую сторону?
Еще пауза.
— Они по ошибке подошли слишком далеко.
Матюнин покачал головой.
— Нет. Они не «подошли слишком далеко». Их задержали на нашей стороне. Оба это подтвердили. Оба знали, где проходит граница, и выполняли приказ с оружием в руках.
Овсянников передвинул схему так, чтобы старший чиновник лучше видел отметку.
Матюнин продолжил:
— Называть это можно как угодно, но фактически два вооруженных военнослужащих вашей армии перешли российскую границу для наблюдения за нашими позициями.
Перевод занял несколько секунд.
Старший китайский чиновник долго молчал, после которых переводчик поднялся.
— Господин уполномоченный считает дальнейшие переговоры невозможными и требует немедленно проводить делегацию к китайскому берегу.