Страница 25 из 76
— Тихо, тихо. Матушка рядом.
В дальней комнате я заметил Нюрку. Она подавала чистые тряпки, а возле нее на кровати сидел Петр.
Юдинцев обернулся:
— Дорохин! Еще раз ноги на пол спустишь, привяжу к кровати!
Тут он увидел меня.
— Андрей, передай Кравцову: нужно отдельное помещение, и как можно скорее. Мне уже этих некуда девать, а все несут и несут.
Я выскочил во двор. Пока добирался до берега, навстречу попались еще одни розвальни. На сене лежали двое: один держался за перевязанный бок, другой смотрел в небо, стиснув зубы. Рядом шел Бортеньев, придерживая раненого за плечо.
Крестного нашел возле пристани. Он что-то быстро объяснял Завьялову, то и дело поглядывая на реку. Увидев меня, прервался:
— Ну, чего Юдинцев сказал?
— Соседнюю комнату уже занял. Просит еще помещение готовить, и скорее.
— Много тяжелых?
— Сколько всего, пока не разобрались. При мне одного с простреленной ногой внесли, из наших он, китаянке руку перевязывали. Третьяков там же. И еще все несут и несут.
— Сам Роман Васильевич чего предлагает?
— Ему не до того. Между ранеными разрывается.
Крестный посмотрел в сторону станицы.
— Амбар холодный, не протопим.
— Гостевой дом?
— А куда ж еще. Горница большая, печь есть. Дела такие, что придется школу сегодня подвинуть.
Меренский как раз бежал от правления.
— Сашка, дуй сюда!
Тот резко затормозил, чуть не поскользнувшись.
— Слушаю, Степан Анисимович?
— Зыбко разыщи. Пусть большую горницу в гостевом доме освобождает. Лавки к стенам, лишнее вынести. Тюфяки, полости, что есть, собрать. Пару человек себе в помощь возьми. Как подготовите, дуй к Юдинцеву. Кого туда класть, он сам распорядится. Понял?
— Так точно, Степан Анисимович.
— Исполнять.
Меренского как ветром сдуло. Крестный оглядел выгон, где людей продолжали разводить по сторонам.
— А ты, Андрей, к Денису Палычу ступай. Помоги с мужиками разобраться. Там сейчас самое веселое начнется.
Я уже повернулся, когда подошел Овсянников.
— Погодите. Степан, людей с выгона убрать надо, мороз крепчает.
— Сам вижу. Гостевой под раненых готовим.
— Роману весь дом не нужен. Женщин с детьми можно в другую половину. Остальных давай в станичный амбар.
— Там холодно и запасов много.
— Запасы по дворам разнесем. Зерно в мешки ссыплем, больше вариантов и нет. С теплом что-нибудь придумаем.
Со стороны гостевого дома шел Юдинцев.
— Как раз вас ищу. Всех пришлых надо держать отдельно. Многие кашляют, у двоих жар, вшей уже видел. На карантин всех, иначе заразу разнесем по станице.
— Женщин с детьми в гостевой, раненых туда же, — сказал крестный.
— Можно. Только по разным комнатам. И казачек туда больше не посылайте.
Юдинцев сразу ушел. Стоявший рядом Лешка Ли проводил его взглядом.
— Амбар быстро согреть можно.
Овсянников повернулся к нему:
— Каким это чудом?
— Как фанзу. Очаг делать, потом дым длинным ходом идет, стены греет. Сделаем два. Кирпичом и глиной дерево закроем.
— Долго это?
— Всей нашей артелью к обеду управимся.
— Зови своих, — решил крестный. — Из пришлых помощников брать только после досмотра и как их Юдинцев глянет.
Ли побежал в свою слободку. Крестный позвал Парамона:
— Амбар освобождаем. Мешки и бочки по станичным дворам на хранение, все под опись. Чего, сколько, кому отдали, записывать сразу. Перед амбаром три-четыре котла поставить. На первое время пшено с рыбой в похлебку. Помощников привлеки.
Затем повернулся ко мне:
— Ступай к Денису Палычу. Досмотр не останавливать. После него будем разводить людей по местам.
На выгоне Албазов занимался досмотром. Крепких мужчин пропускали по одному.
— Оружие сдал?
— Сдал.
— Нож?
— Нет.
— Карманы выворачивай.
Рыжий работал рядом. Прошелся по чужому поясу, проверил голенища, заставил снять рукавицы. Из кармана выпало несколько винтовочных патронов.
— А это, братец, ты вместо орехов носишь? — спросил Семен.
Мужик вскинулся:
— Так я винтовку свою на льду бросил! Когда солдаты начали бить.
— Где?
— Возле торосов. Ближе к их берегу, кажись.
Рыжий забрал патроны.
Следующий русский был постарше и держался спокойно. За ним стоял мужчина в сером полушубке. С виду ничего особенного, только все норовил оказаться поближе к одной китайской семье. Когда ту отвели к женщинам, он сместился следом.
— Эй, а ты куда? — окликнул Семен.
— Там мои.
— Кто это там твои?
Мужчина показал на женщину с двумя детьми.
Лешка уже вернулся из слободки, и Рыжий подозвал его. Алексей задал женщине несколько вопросов. Та сперва не поняла, потом быстро ответила.
— Говорит, не знает его.
— Да не про нее же я. Мужик с ней рядом был, вместе они шли. — Он немного покраснел и махнул рукой.
— Был и был, а ты стой здесь.
Мужчина вздохнул и остался на месте. Семен кинул на него внимательный взгляд и повернулся.
— Не нравится он мне. Пригляди-ка за ним, Андрюха.
Я передал Албазову про обоих: и про патроны, и про брехню с чужой семьей. Денис Палыч посмотрел, на кого я показываю, и кивнул. Сейчас было не до разбирательств, но на заметку обоих взяли.
Пока мы с Семеном возились с досмотром, возле амбара закипела работа. Одни ссыпали зерно в мешки, другие выносили их и грузили на розвальни. Парамон у дверей записывал, что и на какой баз повезут. Рыбу пока оставили в бочках возле амбара.
Через час после того, как Ли ушел в слободку, собралась вся его артель: Николай Го, Василий Ван Цзу, Михаил Чен и остальные. Лешка выбрал в помощники нескольких пришлых китайцев. Юдинцев осмотрел их и разрешил работать.
Они трудились всю ночь. Пока амбар готовили, на выгоне поддерживали костры, а раненых, женщин и детей уводили в гостевой дом по мере освобождения комнат.
К полудню в амбаре сложили два глиняных очага с дымовыми ходами вдоль стен. Как затопили в первый раз, весь дым пошел внутрь. Китайцы быстро принялись переделывать: замазали щели и подняли выход выше. Вскоре тяга наладилась, в помещении стало заметно теплее.
Перед входом дымили четыре котла. В трех варили жидкую пшенную похлебку с рыбой, в четвертом грели воду. Кормили небольшими группами, караул тут же бдел. Каждый получал по кружке или миске горячего, отходил и пропускал следующего.