Страница 12 из 76
— Но прежде другое дело, — сказал Унтербергер. — Оно касается только вашей станицы.
Павел Федорович повернулся к адъютанту. Тот раскрыл папку и подал ему лист.
— Двадцатого июля прошлого года станичный круг Лончаково законно избрал атаманом вахмистра Степана Анисимовича Кравцова. Из сорока семи казаков за него подали двадцать восемь голосов. Товарищем атамана тогда избрали Макара Завьялова.
На площади стало тихо. Я увидел Макара возле дальнего края толпы.
— Волю круга я не отменял, — продолжил Унтербергер. — Утверждение Кравцова было отложено из-за убийства государственных изыскателей и чрезвычайной обстановки на границе. Хорунжий Глеб Маркелович Овсянников назначался временно, поскольку станице требовался строевой офицер.
Овсянников стоял прямо и смотрел перед собой.
— Теперь прежний приговор станичного общества утвержден. Вахмистр Степан Анисимович Кравцов утверждается атаманом станицы Лончаково. Макар Завьялов — товарищем атамана.
На миг площадь словно не поверила услышанному. Потом кто-то из стариков первым крикнул:
— Любо Кравцову!
— Любо! — подхватили сразу с нескольких сторон.
Крестный снял папаху, перекрестился на часовню и поклонился обществу. Потом надел ее и первым делом посмотрел на Овсянникова.
Радостный шум быстро стих. До людей дошло: временная власть Глеба Маркеловича заканчивается. К нему все уже привыкли. Да и я тоже, чего уж скрывать.
Наталья Александровна стояла возле крыльца с двумя казачками. Она перестала улыбаться и сжала край платка.
— Сняли, значит, — донесся ее тихий голос.
За крестного я был рад. Его выбрали по совести, и своего часа он дождался. Только зачем Унтербергеру понадобилось объявлять все лично, перед целой станицей? Утвердить старый приговор можно было обычным приказом через Козловское правление. Пока выходило, будто Овсянникова за что-то снимают. А за что, я не понимал.
Павел Федорович дождался тишины.
— Поздравления до времени оставьте при себе. В должность, Степан Анисимович, вы вступите после присяги, как и положено.
— Понимаю, ваше превосходительство.
— Завтра явитесь в Козловскую. В Николаевской церкви отец Филарет приведет вас к должностной присяге. После нее примете атаманскую насеку.
Унтербергер перевел взгляд на Овсянникова.
— Затем хорунжий Овсянников передаст вам по описи станичную печать, книги, казну и все незаконченные дела. До присяги Глеб Маркелович продолжает временно исполнять атаманские обязанности. Служба, наряды и распоряжения остаются прежними.
— Так точно, — ответил Овсянников.
Крестный тоже поднял руку к папахе.
— Слушаюсь, ваше превосходительство.
Я вспомнил такую же поездку в Козловскую семь месяцев назад. Тогда Степан Анисимович вез насеку Огородника, печать и книги на присягу Овсянникова. Теперь все это предстояло передать обратно, тому, кого выбрал круг.
В толпе снова раздались голоса.
Унтербергер свернул лист, отдал адъютанту и поднял руку.
— Рано Глеба Маркеловича провожаете.
На площади опять стало тихо. Овсянников повернул голову к губернатору.
— На сегодняшнем обходе я хотел убедиться, что полученные мною рапорты не приукрашивают действительность.
Павел Федорович посмотрел на собравшихся.
— За семь с лишним месяцев хорунжий Овсянников навел порядок в чрезвычайной обстановке. Наладил пограничные наряды, обеспечил охрану изыскательских партий, помог новым поселенцам обжиться и ввел их в строй. Но важнее другое. Когда нападение на казенный золотой обоз едва не столкнуло русских казаков с китайскими войсками, он удержал людей от перехода границы и боя с цинскими солдатами. Обоз был сохранен, провокация сорвана. Начнись тогда бой, одними рапортами не отделались бы.
В памяти всплыл разорванный лед. Я на китайской стороне, казаки стягиваются к пролому. Глеб Маркелович требует вернуть меня, но потом все-таки приказывает отходить. Выполнить такой приказ было непросто. Да и отдать его, пожалуй, не легче.
Вспомнилось и прошлое лето, когда на этой площади Медведев огласил телеграмму о временном назначении Овсянникова. Тогда в глазах Глеба Маркеловича мелькнуло торжество, а крестный стоял рядом, сжав кулак. Теперь они будто поменялись местами. Только сам Овсянников за семь месяцев тоже переменился на наших глазах. И удовлетворения от того, что Глеба Маркеловича снимают сейчас, я не чувствовал. Крестный, кажется, тоже.
В первые дни мне казалось, что железный порядок нужен ему главным образом для красивых рапортов. Слишком охотно он придирался к справе, слишком часто поминал свое юнкерское училище. Тогда еще было дело об убитых изыскателях. Потом тайные тропы, обозы, карантины и зимние разъезды. Одними начищенными сапогами здесь было не обойтись. Глеб Маркелович научился слушать крестного, Албазова, Огородника и тех, кто знал здешние места гораздо лучше его.
— Свои обязанности атамана он исполнил достойно, — продолжил Унтербергер. — Потому оглашаю два решения.
Павел Федорович сделал короткую паузу.
— Первоочередную сотню придется собирать по станицам. В ней будут казаки разных округов, с разной выучкой и привычками. Мало составить списки, нужно сделать из них одно подразделение. Хорунжий Овсянников уже доказал, что на это способен.
Адъютант подал второй лист. Павел Федорович развернул его и зачитал приказ:
— Высочайшим приказом хорунжий Глеб Маркелович Овсянников за отличие по службе производится в сотники.
По толпе прошел одобрительный гул.
Овсянников поднял руку к фуражке.
— Служу Его Императорскому Величеству!
— Далее. Распоряжением по войскам Приамурского военного округа сотник Овсянников прикомандирован к Уссурийскому казачьему конному дивизиону и назначен временно исполняющим обязанности командира первоочередной сотни.
Унтербергер опустил бумагу.
— Дивизионом командует полковник барон Николай Александрович фон Глен. Вам, Глеб Маркелович, поручается сотня. Та, которую надлежит собрать первой, обучить и подготовить к службе.
— Так точно, ваше превосходительство.
— После присяги Кравцова закончите передачу станичных дел. В Козловском окружном правлении получите необходимые выписки и дорожное предписание. Не позднее первого апреля вам надлежит явиться в Камень-Рыболов к Николаю Александровичу.
Времени не так чтобы много. За три с небольшим недели требовалось передать дела, собрать вещи и добраться до Ханки.