Страница 61 из 97
31
Хеллоуин
Икс не разрешили рассказать о плане друзьям. Она поделилась с ними тем, что пообещала Совету старейшин выполнить одно задание вечером в Хеллоуин. Остальные Новички вовсе знали только о том, что Икс нарушила какое-то важное правило в ту ночь, когда на крепость напали, и что ее за это наказали. Дариен Винтерс самодовольно на нее поглядывал и громко вещал о том, что некоторые просто не созданы для службы Ордену Света.
Даже если сначала Олли с Морриган не догадывались о том, что задание Совета очень опасное, у них точно появились подозрения из-за того, что профессор Сван бросал на Икс тревожные взгляды и так сильно теребил перо, что оно осыпалось.
– Серьезно, ничего нам не скажешь? – спросила Морриган, когда Икс вернулась из Зала Совета.
Было очень поздно, и Звездные пауки сияли в окне комнаты. Обычно в это время девочки уже давно спали.
– Потом, – ответила Икс. У Морриган горячая голова, и, если сказать ей о том, что грозит им обеим и всем Кошмарам в Академии, она вполне может сделать какую-нибудь глупость. А Икс не хотела, чтобы с Морриган случилось что-то плохое.
На следующий день все на нее смотрели, и сложно было не обращать на это внимания. Новички, Искры и даже некоторые Вспышки шептались, когда Икс проходила мимо.
– Говорят, из-за нее Кошмары напали.
– Может, она нарушила правила?
– Или она заодно с Кошмарами?
Икс даже услышала, как Нора говорит с компанией любопытных Искр:
– То пугало в Лабиринте что-то от нее хотело, и вот еще что: она дружит с Волчицей Беа!
– Не слушай их, – сказал Олли. – После фестиваля Хеллоуина все об этом забудут.
Икс очень надеялась, что он прав.
Она понимала, что не успеет особо насладиться праздником, но все равно всю неделю помогала украшать крепость. Утро Хеллоуина они с Олли и Морриган провели за тяжелой работой: выскабливали мякоть из тыкв, чтобы потом сделать из них фонари. После этого Темпест подошел к ним и предложил сделать небольшой перерыв. Он отвел их на бойницы и угостил фруктовым льдом, который стащил с кухни. Они сидели, свесив ноги со внутренней стены крепости, и лизали мороженое.
У Морриган язык окрасился в ярко-синий. Икс гадала, не стал ли ее фиолетовым. Олли их заверял, что любит вкус кислого лайма, который ему и достался, но сам то и дело морщился.
– Разве не холодновато для фруктового льда? – спросила Морриган. Ее шарф развевался на свежем ветру.
Темпест пожал плечами:
– Мне нравится. Остужает до костей.
Прямо под ними, во Внутреннем дворе, тренировались Вспышки. Капитан Кэллоуэй ходил туда-сюда вдоль стены, выкрикивая названия разных чудовищных Кошмаров своим гремучим голосом.
Темпест показал на него уже слегка подтаявшим фруктовым льдом:
– Капитан Кэллоуэй – инструктор по Высшей Лабиринтовой подготовке. Это что-то вроде физкультуры ордена. Мне его занятия в кошмарах снятся.
– Моя двоюродная сестра говорит, в его отряд попадают только самые сильные Вспышки, – сказал Олли. – Ты у него будешь, Темпест?
– Он меня приглашал, но я отказался. Хочу быть вице-капитаном у Кела.
Икс взглянула на Морриган:
– Я думала, он больше не хочет работать с вице-капитаном.
– Э, уломаю. И все равно Кэллоуэю я не подхожу, – сказал Темпест. – Моя сестра, Торрент, была в его отряде, так что я хорошо информирован. Он не пускает на миссии тех, у кого в комнате не прибрано.
– Похоже, тебе его отряд не светит, – поддразнила Морриган подругу. В ответ Икс показала ей язык. Она пыталась держать комнату в чистоте, учитывая то, что теперь ее не разделяла меловая граница. Но просто так получалось, что носки оказывались на полу. И Платочку нравилось, когда укромных местечек много, а в беспорядке их обычно полно.
– Они правда очень сильные, но на чистоту обращают слишком много внимания, – объяснил Темпест. Он взлохматил волосы и драматично произнес, подражая Кэллоуэю: – Чистый ум, чистые движения, чистая униформа!
Олли рассмеялся и тут же подавился фруктовым льдом. Кусок застрял у него в горле, и бедняга выпучил глаза. Морриган похлопала его по спине, и кусок вылетел наружу, ухнул вниз и плюхнулся на плечо безупречно чистого плаща капитана Кэллоуэя.
Икс ахнула. Вспышки – тоже. Глаза Олли стали большие, как блюдца. Темпест наклонился, чтобы лучше разглядеть картину внизу.
– ТЕМПЕСТ ВАЛЕРИАН! – прогремел яростный голос.
Темпест выругался:
– Вот отстой! Он меня заметил. Дети, бегите! Спасайтесь!
Они побежали, натыкаясь друг на друга, помчались вниз по лестнице, перепрыгивая через ступеньки, и потом вдоль по коридору, до самой общей комнаты, где рухнули в кучу, хохоча до колик в животе.
Уже в конце обеденного перерыва к ним подошел Темпест. Он сел рядом и уронил голову на стол, всем видом показывая, каким жестоким было наказание.
– Капитан Кэллоуэй заставил меня полировать его трофеи и при этом слушать, как он каждый из них получил.
– Могло быть и хуже, – сказала Морриган. – Заставил бы тебя прибраться в твоей комнате!
– Извини, – сказал Олли. – И спасибо, что прикрыл нас.
Темпест небрежно махнул рукой:
– А, не благодари. Я четырежды попытался на тебя все свалить. Капитан Кэллоуэй отказывался верить, что вежливый и воспитанный Оливер Пембрук способен на такую проказу.
Олли залился краской.
– Смотрите, – сказала Икс, показывая на окно.
Во дворе из-за чего-то ругались капитан Кел и Фэллон Винтерс. Винтерс тыкал пальцем ему в грудь, и у Кела был такой вид, будто он не прочь этот палец оторвать.
– Как думаешь, из-за чего они ругаются? – прошептал Олли, словно боялся, что те его услышат.
Икс примерно представляла из-за чего. Морриган с подозрением на нее покосилась, но Икс ничего не сказала.
Вместо нее заговорил Темпест:
– Им причина особо не нужна. Они терпеть друг друга не могут, и уже давно.
Икс и сама об этом догадалась еще в Зале Совета.
– Почему? – спросила она.
Темпест утащил у нее с тарелки тарталетку с арахисовой пастой и сунул себе в рот, не заметив, что Икс смазала ее размятым соленым корнишоном.
– Капитан Винтерс – Высший Огонь, как ты знаешь, – сказал Темпест, морщась из-за тарталетки. – Но я вполне уверен, он этот титул принял ради того, чтобы его портрет висел в главном зале и чтобы можно было всеми командовать. А капитан Кел плохо, как нам известно, подчиняется командам.
Темпест подался ближе и добавил уже тише: