Страница 56 из 76
— Да что вы заладили одно и то же! — Ольдрик взмахнул руками, чуть не опрокинув лучину, и начал быстро разливать густую коричневую жидкость по кружкам. — Ну соврал! Ну слаб человек перед смертью! Зато сейчас есть чем глотку промочить. Пейте, пока я бутылку обратно под пол не заколотил.
Марек, Ярек и Ян взяли кружки за толстые ручки.
— За возвращение, — ровно произнёс Марек.
— За то, чтобы это не было сном, — Ярек поднял кружку выше.
— За то, чтобы мы с голодухи не сдохли завтра, — Ольдрик ударил своей кружкой о кружку Марека. Раздался глухой стук глины.
Ян не сказал ни слова. Он поднял кружку ко рту и сделал большой глоток. Жидкость обожгла язык, огнём прокатилась в груди и упала в пустой живот. Но ожидаемого тепла не разлилось. Живот отозвался колючестью.
Разговор пошёл рывками. Слова перебивали друг друга. Ярек, размахивая руками, рассказывал, как бил молотом по ржавым гвоздям, перековывая их в петли. Ольдрик, потрясая пустой кружкой, описывал жирную крысу в подвале, которой начал давать имена, но которую так и не решился сожрать — жалко было. Таиша стояла рядом с Мареком, прижимаясь боком к его руке, и молча смотрела на пламя лучины.
Ян сидел ровно. Кивал в такт словам друзей. Иногда растягивал губы, изображая улыбку.
Перед глазами стояла холодная пещера. Он видел сухие, чёрные, сморщенные комки, в которые превратились сёстры Герды, осыпаясь на траву. Видел абсолютно чёрные, без белков, глаза Дарены. Видел саму Герду, ее отчаянный взгляд, когда он бросил ее там, одну, с сестрой, которая возможно и не жива уже вовсе.
«Смерть платит за смерть»
Ольдрик открыл рот, чтобы громко рассмеяться над своей шуткой, но звук оборвался.
Снаружи донёсся шум. Это был не вой ветра в щелях. Не скрип старых досок и не стук сорванной вывески.
Звук начал быстро нарастать, превращаясь в плотный низкий гул десятков глоток. Раздался громкий хруст снега под множеством тяжёлых ног за окном.
Марек напряг спину. Медленно опустил кружку на стол.
— Слышите? — спросил он, поворачивая голову к двери.
— Да шёпот это лесной. Он, видимо, как Янчик пришёл, так не прекращается, в ушах звенит, — Ярек опустил правую руку на пояс. Пальцы намертво обхватили длинную деревянную рукоять тяжёлого кузнечного молота. — Сил нет уже слушать.
— Нет. Это не Лес, — Ян упёрся ладонями в край столешницы и резко встал. Табурет скрежетнул по полу. — Это люди.
Никто в деревне не выходил из домов по ночам. Как только садилось солнце, люди задвигали тяжёлые засовы и не разговаривали вслух. Толпа, идущая по улице в темноте, означала только одно.
Ян развернулся и быстрым шагом пошёл к двери.
Марек сорвался с табурета, попытался ухватить его за рукав.
— Стой! Куда ты? Не высовывайся!
Ян увернулся, ударил ладонями в дверь и распахнул её настежь.
Ветер с силой ударил в лицо, заставив прищуриться. Улица перед корчмой была заполнена людьми. В воздухе мерцали десятки факелов. Пламя с треском пожирало пропитанные смолой тряпки, капли горящей смолы падали на снег с шипением. Люди несли длинные колья, заострённые палки и гнилые топоры. Толпа быстро шла по дороге, не останавливаясь.
— ..туда.. она там.. на краю.. — бормотал высокий мужчина в рваном тулупе, указывая в сторону чёрной кромки Леса.
— ..своими глазами видели.. — хрипло добавила женщина, перехватывая топор поудобнее.
— Смерть из Леса пришла забрать остатки.. — проскрипел старик, тяжело опираясь на палку. Он ковылял в конце толпы, не поднимая головы.
Кровь ударила в виски.
Ян спрыгнул на хрустящий снег. Не слушая криков за спиной, он начал быстро перебирать ногами, набирая скорость. Врезался плечом в спину идущего в толпе мужчины, оттолкнул его в сугроб и побежал сквозь строй людей с факелами — туда, куда указывали их палки.
К чёрной стене Леса.