Цветы для ведьмы

Ян удерживал её вес, хотя в груди всё ещё пекло от её яда:

— Да не сунулся бы я сюда.. если б твой Лес не позвал меня! Выбора у меня не было, ни у меня, ни у тех, кто был до меня.

— Вре-е-ет о-он, — раздался шепоток. Вместе с ним из-под корней заструилось голубое свечение, окутавшее стволы. — То-о-очно-о вре-е-ет.

Ян скосил глаза за её плечо, в чащу, но хватку не ослабил. Шелестящие звуки плодились, терлись о кору, создавая хорную жуть:

— Не о-о-он.. не о-о-он до-о-олжен бы-ыл прийти-и-и..

Ведьма недовольно цокнула языком, будто отгоняла назойливых мух, и проигнорировала голоса. Чувство уверенности, что гнало Яна сюда, пошатнулось.

— Я.. пришёл, потому что Лес брата моего выбрал, — проговорил тихо. — Вместо него пошел. Губить тебя.. я не собирался. Вернее.. — он сглотнул, — ..теперь не собираюсь.

— Тогда отпусти мою руку, — холодно бросила она.

Он колебался секунду, чувствуя под пальцами тонкие кости чужого запястья — стоило надавить сильнее, и они с хрустом переломятся пополам.

— Разожми и ты кулаки, — потребовал Ян. — Брось эту дрянь.

Её взгляд на мгновение полыхнул отвращением, но после недолгой паузы она медленно, с показной неохотой разжала пальцы. Зелёная труха осыпалась на землю, и набежавший ветерок тут же развеял её между стеблей.

Ян отступил на два шага, его плечи сами собой опустились от навалившейся усталости, а голос заметно дрогнул:

— Я бы.. я бы не тронул тебя.. в обычное время. Но у меня.. у нас..

Она не двигалась, упрямо вперив в него свой горящий взгляд, словно выжигая всё, что ещё оставалось у него внутри.

«Какого лешего я творю? — промелькнуло в голове у Яна. — Кому я тут распинаюсь? Ей? Лесу?»

Он глубоко вдохнул, запрокинул подбородок, беззащитно подставляя кадык и грудь, с силой развел руки в стороны и плотно сомкнул веки.

— Я готов, — тихо сказал он. — Коли для деревни нужно это.. коли жизнь моя Марека спасёт.. я готов. Давай, кончай дело. Бери меня, ведьма.

— К чему.. к чему ты готов? — едва слышно, растерянно сказала она.

Лес вокруг, дождавшись этой короткой паузы, снова зашептал. Шёпот стал насмешливым, язвительным, а голубые огоньки замерцали чаще, безумно танцуя в воздухе.

— Упад-е-ет.. упад-е-ет.. упад-е-ет..

— Заткнитесь! — вдруг крикнула она.

Ян к этому моменту уже не услышал ни звука. Колени его подкосились, и он рухнул на землю. Светящиеся цветы тут же потянулись к нему, нежные стебельки обвивали запястья и щекотали шею. Липкий пот стекал по вискам, смешиваясь с пылью и слезами.

Ведьма отступила ещё на полшага, молча наблюдая за ним. Парень, чьи сильные пальцы секунду назад оставляли багровые кровоподтеки на её руках, теперь валялся скрюченным и абсолютно безвольным у её ног.

В голове Герды на миг мелькнула мысль: может, это самый верный шанс покончить с чужаком? Но воспоминания об уроках Ярилы — та всегда учила помогать любому слабому существу, каковым человек перед лицом Леса, по сути, и являлся, — заставили её скривиться.

«Не слабый он, — подумала она, глядя на его тяжело вздымающуюся грудь. — Сильный. Дурной, но сильный. Отчего тогда не завершил начатое?»

С громким вздохом она раздосадованно закатила глаза и всё же нехотя сделала шаг к нему. Брезгливо уперев пальцы босой ноги в его бок, Герда толкнула тело, заставив Яна безвольно перевалиться на спину.

Склонившись над ним, она быстрым взглядом осмотрела парня. Её пальцы аккуратно подняли его запястье — на предплечье, чуть ниже локтя, зияли свежие красные царапины, а из одной уже сочились капли мутного белого гноя.

Её брови сердито сдвинулись. Она резко повернулась к Лесу, к его танцующим огонькам.

— Смерти его ждали, — сквозь зубы процедила ведьма. — Так сами бы и добили, а не ко мне гнали.

Свечение от этих слов резко потускнело, утратило прежнюю плотность, однако тут же разгорелось вновь, хаотично пульсируя и перекидываясь с одной хвоинки на другую.

— Сам он.. сам, — задрожали они, перебивая друг друга.

— Да-да, точно сам!

— Ветки ломал, больно!

— Боялся нас!

— Мы всего лишь хотели напугать.

— Чуть-чуть напугать.

— Прости, Герда, мы не хотели..

Герда лишь презрительно скривила губы, задумчиво почесав старый шрам на руке.

— Что будет, — произнесла она медленно, обращаясь к самому Лесу, а не к его трусливым шепчущим прихвостням, — если он помрет тут?

Огоньки снова испуганно погасли, но после короткой тишины тут же вспыхнули вновь. Хор голосов, теперь уже без прежней насмешки, испуганно прошелестел:

— Ху-у-удо будет..

— Ой ху-у-удо..

— Большая беда придет.

— Большая-пребольшая..