Осколки

Глава 20

Прошло три месяца.

Три месяца, которые пролетели как один день и одновременно растянулись в вечность. Таша много работала, занималась сыном, помогала дочери, платила ипотеку, доделывала ремонт в старой квартире и ждала. Ждала дня, когда все наконец закончится.

И вот этот день настал.

Утром она стояла перед зеркалом и смотрела на себя, и не узнавала. В глазах горел огонь.

— Мам, — Паша стоял в дверях, уже в школьной форме. Он вырос за эти месяцы, стал увереннее и спокойнее. — Ты сегодня в суд?

— Да, — она повернулась к сыну. — Адвокат подготовил документы. Сегодня все закончится.

— Все будет хорошо, — сказал он. — Ты справишься.

Она подошла и ласково обняла его. Ее мальчик. Ее опора.

— Спасибо, сынок.

Суд длился около часа.

Игорь Викторович работал безупречно. Он предъявил все документы, видео, показания свидетелей. Андрей сидел напротив и выглядел растерянным. Он похудел, под глазами залегли тени, и в них не было уже той самоуверенности, которая когда-то так раздражала Ташу.

— Суд постановляет, — голос судьи звучал ровно и официально, — расторгнуть брак между Тихорецким Андреем Юрьевичем и Тихорецкой Натальей Владимировной. Место жительства несовершеннолетнего ребенка определить с матерью. Алименты...

Таша перестала слушать. Она смотрела на свои руки, лежащие на столе, и чувствовала, как внутри разливается странное, почти невесомое спокойствие. Как будто все негативные чувства покинули ее разом.

Все.

Она больше не замужем.

Она больше не его жена.

Она свободна.

Когда судья закончила говорить, Таша подняла глаза. Андрей смотрел на нее, и в его взгляде было что-то — сожаление? Тоска? Она не знала и не хотела знать.

Наталья просто улыбнулась ему, кивнула на прощание и вышла из зала.

На улице ее встретило яркое солнце, будто сама природа спешила ее поддержать в этот момент.

Она стояла на ступеньках здания суда, вдыхала свежий воздух и чувствовала, как с плеч спадает тяжесть. Она сделала это. Она победила.

Телефон завибрировал. Сообщение от Ирины: «Ну что?»

Таша набрала номер и сказала только одно слово:

— Свободна.

Ирина закричала в трубку так, что Таша отодвинула телефон от уха.

— Я знала! Я знала, что ты справишься! Поздравляю, Ташенька!

Таша искренне, от души рассмеялась в ответ.

Она уже собиралась ехать домой, когда телефон зазвонил снова. Незнакомый номер. Таша взяла трубку.

— Наталья Владимировна? — голос был официальным, женским. — Вас беспокоит государственная инспекция труда. Мы хотели бы сообщить вам результаты проверки по вашему заявлению.

Таша замерла. Сердце забилось быстрее. Она почти забыла об этой истории — столько всего произошло за последние месяцы.

— Я слушаю, — сказала она.

— Проверка завершена. Нарушения подтверждены. Ваше увольнение признано незаконным. Работодатель обязан восстановить вас на работе в прежней должности и выплатить компенсацию за вынужденный прогул в размере...

Таша перестала слушать. Она смотрела на солнце, на деревья, которые зеленели на весеннем ветру, и чувствовала, как внутри разливается странное удовлетворение.

— Спасибо, — сказала она. — Большое вам спасибо.

— Вам нужно будет явиться в отдел кадров для оформления документов о восстановлении, — продолжала инспектор. — Если у вас возникнут вопросы...

— Я приду, — перебила Таша. — Но я хочу знать: что будет с теми, кто нарушил закон?

— Будут приняты меры, — ответила инспектор. — В том числе в отношении сотрудницы отдела кадров, Яровой Светланы Алексеевны.

Таша положила трубку и посмотрела на небо. Ей можно было восстановиться на работе. Но она знала, что больше туда не вернется. Она уже ушла оттуда. Ушла навсегда. Но компенсация — это то, что Наталья заслужила. И она ее получит.

Таша вернулась домой уже вечером. Сын встретил ее у двери. Он смотрел на нее, и в его глазах был вопрос.

— Все хорошо, — сказала она. — И еще... меня восстановили на работе.

— Что? — Паша удивленно посмотрел на нее. — Ты вернешься туда?

— Нет, — сказала Таша. — Я не вернусь. Но я получу компенсацию. И это будет последняя страница в той истории.

Она обняла его. Паша прижался к ней и прошептал:

— Я горжусь тобой, мама.

На следующий день она приехала в институт.

Теперь все было по-другому. Здание казалось меньше, коридоры уже, а запах офисной бумаги не вызывал ничего, кроме тошноты.

Она вошла в отдел кадров. Света сидела за столом. Увидев Ташу, она побледнела. Ее руки дрожали.

— Наталья Владимировна... — начала она.

— Я пришла за документами, — перебила Таша. — Мне сказали, что меня восстановили.

— Да, — Света опустила глаза. — Мы подготовили все бумаги.

Она протянула Таше папку. Таша взяла ее, и начала внимательно все читать.

— И еще, — сказала она, глядя на Свету. — Ты знаешь, что я могла бы подать на тебя в суд. За соучастие в незаконном увольнении.

Света побледнела еще сильнее.

— Наталья Владимировна, я...

— Не надо, не унижайся, — перебила Таша. — Я не буду этого делать. Но ты запомни: если я узнаю, что ты снова кому-то пытаешься сломать жизнь… Ты меня поняла?

Света кивнула, не поднимая глаз.

Таша взяла папку, повернулась и вышла из кабинета. Она шла по коридору, мимо коллег, которые когда-то отворачивались от нее. Теперь ей было все равно.

Она вышла из здания и больше никогда туда не вернулась.