Осколки

Глава 19

Вечер пятницы выдался теплым и безветренным. Настоящая весна вступила в свои права, и даже старый город, казалось, улыбался солнцу, пробивающемуся сквозь молодую листву.

Таша стояла перед зеркалом в своей маленькой, но уже почти уютной квартире и не узнавала себя.

Короткое каре лежало идеально, подчеркивая линию скул и открывая шею. Она надела простое черное платье, которое купила на распродаже еще неделю назад, и добавила к нему ярко-красную помаду. В зеркале отражалась женщина, которая нравилась ей самой. Не «удобная жена» с усталым взглядом, а свободная, легкая, готовая жить.

Паша стоял в дверях и смотрел на нее с восхищением.

— Мам, ты красивая. Как киноактриса.

— Спасибо, — она улыбнулась и подмигнула ему. — Я скоро вернусь. Ты будешь смотреть фильм или делать уроки?

— И то, и другое, — серьезно ответил он. — Ты не переживай. Я уже большой.

Она подошла, потрепала его по макушке и взяла сумочку. За дверью ее ждала такси — и вечер, который она обещала себе.

Ресторан был небольшим, но уютным, с живой музыкой и приглушенным светом. Ирина уже сидела за столиком у окна, и когда Таша вошла, она поднялась навстречу с широкой улыбкой.

— Господи! — Ирина обняла ее и отстранилась, разглядывая с ног до головы. — Наташенька, ты — огонь! Эта стрижка… это платье… ты просто светишься!

— Спасибо, Ириш, — Таша села напротив и взяла в руки меню. — Я так давно не была в ресторане. Даже забыла, как это — сидеть и никуда не спешить.

— Ну уж сегодня мы точно никуда не спешим, — твердо сказала Ирина. — Сегодня мы отмечаем твою новую жизнь. Твою стрижку. Твою победу.

Они заказали коктейли и еду. Разговаривали о работе, о детях, о планах. Ирина рассказывала о своих новых проектах, Таша — о том, как продвигается ремонт и как Паша привыкает к новой школе. Она смеялась и впервые за долгое время чувствовала себя просто женщиной, которая наслаждается вечером.

Она не заметила их сразу.

Но когда подняла глаза, чтобы позвать официанта, взгляд сам собой скользнул в сторону входа — и застыл.

За дальним столиком сидел Андрей.

Она узнала его мгновенно. Ту же осанку, те же плечи, ту же седину на висках. Но что-то было не так. Он выглядел старше, осунувшимся. И рядом с ним сидела Аня с капризным выражением лица. Она что-то говорила, размахивая руками, и ее голос разносился по всему залу.

— Я хочу на Мальдивы! — говорила Аня, не стесняясь окружающих. — Ты обещал! Я устала сидеть дома! Я не могу больше смотреть на эти стены!

Андрей сидел, опустив голову, и устало кивал. На его лице была та самая усталость, которую Таша так хорошо знала. Усталость, которая когда-то была направлена на нее. Теперь она была направлена на Аню.

И Таша смотрела на них и… ничего не чувствовала.

Ни ревности. Ни боли. Ни злости.

Только странное, легкое спокойствие.

Она повернулась к Ирине, которая тоже заметила их и замерла с бокалом в руке.

— Наташ, ты видишь?

— Вижу, — спокойно ответила Таша.

— И что ты чувствуешь?

— На удивление ничего, — сказала она, и в голосе ее было удивление от самой себя. — Я не чувствую ничего. Я смотрю на него и вижу чужого человека. Чужую жизнь, которая меня больше не касается.

Ирина улыбнулась и подняла бокал.

— За тебя, Наташенька. За то, что ты стала свободной.

Таша взяла бокал, посмотрела на свое отражение в тонком бокале, потом перевела взгляд на Андрея. Он как раз поднял голову и увидел ее.

Их взгляды встретились.

Он замер. На его лице мелькнуло удивление. Она видела, как он смотрит на нее — на ее новую стрижку, на красную помаду, на это платье, в котором она была красивой и свободной.

Она спокойно улыбнулась ему. Просто улыбнулась, как старому знакомому, которого не ждала и не боялась встретить. И отвернулась.

— За меня, — сказала она Ирине, поднимая бокал. — За то, что я наконец-то стала собой.

Они чокнулись, и Таша сделала глоток. Она чувствовала, как внутри разливается легкость, как будто последний груз упал с ее плеч.

Вечер продолжался, но Таша уже не могла вернуться в прежнее настроение. Не потому, что она была расстроена — нет. Она чувствовала прилив странной, почти пьянящей энергии.

— Я хочу еще, — сказала она Ирине, когда они закончили ужин. — Я не хочу домой. Не хочу спать. Хочу чувствовать себя живой.

— Тогда идем в джаз-бар, — предложила Ирина. — Там тихо, играет живая музыка, и есть потрясающий коктейль, который называется «Свобода». Ты должна его попробовать.

Таша рассмеялась.

— Ты это только сейчас придумала?

— Нет, — улыбнулась Ирина. — Он правда существует. Я его заказывала, когда рассталась с Виталиком.

Они взяли такси и поехали в бар, который оказался маленьким и теплым, с низкими диванами и мягким светом. Где-то в углу играл пианист, и мелодия была грустной, но красивой. Таша села на диван, заказала тот самый коктейль и смотрела, как бармен смешивает ингредиенты.

Ирина сидела напротив, улыбалась и не задавала вопросов. Она знала подругу достаточно хорошо, чтобы понимать — сейчас ее нужно было просто предоставить самой себе.

Коктейль оказался легким, с кисло-сладким послевкусием и неожиданной мятной ноткой. Таша сделала глоток и почувствовала, как тепло разливается по телу.

— Вкусно, — сказала она.

— Я же говорила, — улыбнулась Ирина. — Это магия. Он лечит душу.

Они сидели в тишине, слушая джаз. Таша смотрела на огоньки за окном и думала о том, как странно устроена жизнь. Совсем недавно она сидела на холодном полу своей бывшей квартиры с чеком в руке и не знала, как жить дальше. А сегодня она в баре, пьет коктейль «Свобода», и на ее душе покой.

— Я хочу попросить тебя кое о чем, — сказала она Ирине.

— О чем?

— Я хочу, чтобы ты называла меня Таша.

Ирина удивилась:

— Таша? Почему?

— Потому что Наташа — это была жена Андрея, — сказала Таша. — Наталья Владимировна — это главбух института. А Таша — это я. Та, которая сама строит свою жизнь.

Ирина посмотрела на нее и неожиданно хихикинула.

— Хорошо, Таша. Я буду называть тебя Таша.

Они чокнулись бокалами, и Таша почувствовала, как внутри что-то щелкает. Как будто тумблер переключился.

Они проговорили еще около часа. Ирина рассказывала о своих планах на лето. Таша слушала, кивала, иногда вставляла свои замечания. Но мысли ее были где-то далеко.

Когда Ирина посмотрела на часы и сказала, что ей пора — завтра рано вставать, — Таша не стала ее удерживать.