Страница 2 из 38
— Наташ, давай не сейчас, — сказал он, проводя рукой по лицу, и его голос звучал так, будто она отнимает у него драгоценное время. — Я устал, голова раскалывается. Это просто коллега, мы обсуждали проект, я угостил ее кофе…
— В два часа дня? — перебила она. Ее голос дрогнул — впервые за весь разговор. Она ненавидела эту дрожь, ненавидела, что он видит ее слабость, но не могла остановиться. — Когда ты вроде как был на переговорах в другом конце города.
— Наташ, ну что ты цепляешься к мелочам? — он попытался усмехнуться, но усмешка вышла нервной, дерганой. — Подумаешь, кофе с коллегой. Это ничего не значит.
— Ты вреееешь, — удивленно протянула она.
Он побледнел. Мгновенно, как будто из него выкачали всю кровь.
— Я… я не понимаю, о чем ты…
— Не надо. — Она подняла руку. — Не надо, слышишь? Ты уже и так все взял, что мог. Двадцать лет, Андрей… А ты… — она замялась. Слова застревали в горле, как битое стекло. — Эти эклеры…
Он молчал и смотрел в пол.
Наташа вдруг с удивительной ясностью поняла, что не хочет слышать объяснения. Не хочет вранья, обещаний, клятв, что это было один раз.
Она хочет, чтобы он ушел.
Вот прямо сейчас. Пока она еще не начала умолять, не размазала тушь по лицу, не превратилась в ту самую жалкую женщину, которой он ее, наверное, уже давно считает. Пока она еще может сохранить лицо.
— Я хочу, чтобы ты ушел, — сказала она.
Андрей усмехнулся с превосходством человека, который уверен, что никуда идти не придется. Он поправил галстук, посмотрел на нее свысока. Еще секунду назад он был растерян, а теперь — нет. Он снова был тем, кто держит все под контролем.
— Наташ, прекрати, — сказал он с назидательными нотками в голосе. — Я пришел домой. Что тебе еще нужно? Ну пообедал я с коллегой… Что такого? Ты себя ведешь как…
Она посмотрела на чек. Потом на него.
И впервые за эти годы не стала проглатывать обиду.
— Андрей, — сказала она тихо, — я сказала: уходи.
И в наступившей тишине она услышала, как в его кармане завибрировал телефон.
Они оба посмотрели на карман пиджака. На секунду, на одну короткую секунду, в его глазах мелькнул страх.
Наташа криво улыбнулась.
— Покажи, — сказала она. — Ну же. Покажи, кто пишет тебе вечером в пятницу, пока твоя жена стоит перед тобой с доказательством твоего предательства.
Конечно, Андрей ничего не показал. Он развернулся, вышел в коридор и схватил пальто. Дверь хлопнула так, что задребезжали стекла в серванте.
А она осталась стоять посреди кухни с чеком в руке.
В тишине. В пустой квартире. С тортом в холодильнике и счастливой семейной жизнью, рассыпавшейся за секунду, как замок из песка.
Наташа медленно опустилась на пол, прислонилась спиной к холодному фасаду холодильника и закрыла глаза.
Слез не было.
В груди как будто образовалась сосущая пустота, от которой было больно дышать.
А потом — через минуту, через час, она не могла сказать точно — где-то глубоко внутри, на дне этой пустоты, зажглась маленькая, злая искра.
Наташа открыла глаза и глубоко вздохнула.
— Ну и хрен с тобой, — сказала она в пустоту.