Осколки

Глава 11

Наташа немного подремала после обеда и опять засела за объявления, уже о предложениях работы.

Тут позвонила Ирина:

— Наташенька, ты как?

— Я злая, — сказала Наташа. — И это хорошо. Когда я злая, я могу двигаться вперед. А еще я только что устроила этой Свете веселую жизнь.

Она коротко рассказала про документы и про жалобу. Ирина присвистнула:

— Наташ, ты — огонь. Ты знаешь это?

— Сама от себя не ожидала, — усмехнулась Наташа. — Но теперь мне нужна подработка.

— Если ты о деньгах переживаешь…

— Даже не начинай, Ириш… Лучше порекомендуй меня, если кому-то понадобятся бухгалтерские услуги.

— Без проблем, Натусь… Но ты совсем не думаешь о себе…

Поговорив с подругой, Наташа начала искать работу по сайтам. Открывала вакансии, звонила, писала. Бралась за любую работу, связанную с бухгалтерией.

Первый заказ — небольшой магазин. Женщина по голосу была любезной: «Мы пришлем вам все данные, все посмотрите, отчет за квартал, заплатим четыре тысячи». Наташа все посмотрела, сделала отчет, отправила милой заказчице. Женщина получила его, сказала: «Спасибо. Я позвоню». И не позвонила. Деньги не перевела. Телефон был выключен.

Наташа психанула, но руки опускать не стала.

Второй заказ — маленькая рекламная фирма. Молодой парень, Максим, попросил подготовить отчет к налоговой. Наташа сделала все очень быстро. Он заплатил десять тысяч и попросил работать на постоянной основе — три раза в месяц, по десять тысяч.

— Мне нужен кто-то, кто не подведет, — сказал Максим. — Вы производите такое впечатление.

— Я вас не подведу, — заверила его Наталья.

Теперь у нее было десять тысяч. Мало. Но это было начало.

Больше в этот день никаких предложений не поступило, и Наташа сидела в палате, стараясь придумать что-то еще, расстроенно крутя на пальце обручальное кольцо.

Кольцо неожиданно легко снялось с похудевшего за время болезни пальца. Наташа внимательно посмотрела на него, затем медленно сняла золотые сережки, прикидывая их вес на ладони.

Она дождалась вечернего обхода, сказала медсестре, что ей нужно срочно в аптеку, и выскользнула из больницы. Она знала — если скажет правду, ее не пустят. Но ждать было некогда, и Наташа поспешила в ломбард.

Там она, вздохнув, сняла обручальное кольцо.

Она посмотрела на него — массивное, золотое, гладкое, без камней. Андрей надел его ей на палец двадцать лет назад, на свадьбе. Тогда она думала, что это навсегда. На мгновение сжав его в руки, она протянула его оценщику.

— Сколько? — Тихо спросила она.

— Двенадцать тысяч, — ответил мужчина.

Наташа кивнула и достала серьги — золотые, с бриллиантами, подаренные на десятилетие брака. И часы — швейцарские, которые он подарил ей на пятнадцатилетие. Тогда это был жест любви. А теперь — жест отчаяния.

Она смотрела, как их взвешивают, оценивают, складывают в бумажный пакет. За все вместе Наташа получила семьдесят две тысячи.

— Семьдесят две, — повторила она вслух. — За двадцать лет.

Она положила деньги на карту и списалась с женщиной, которая ей должна была показать квартиру.

Квартира находилась недалеко от той, где они жили раньше, в старом пятиэтажном доме. Показывала ее женщина по имени Татьяна, которая оказалась никаким не риелтором, а просто помогала хозяйке по знакомству.

— Хозяйка сама не могла приехать, она в другом городе живет, поэтому попросила меня все показать... Тут все старое, — сказала Татьяна, открывая дверь. — Ремонт не делали лет двадцать. Но стены крепкие, пол деревянный. Хотите — делайте, раз хозяйка не против.

Наташа вошла в квартиру. Маленькая однушка с крошечной кухней, старые обои, рассохшийся паркет, ржавые батареи, грязные окна. Пахло сыростью, старыми вещами и чем-то кислым, будто здесь несколько лет не проветривали. Наталья открыла форточку на кухне, и в помещение ворвались свет и свежесть, а захламленная квартира предстала не в таком плачевном свете .

— Я согласна, — сказала она, не раздумывая.

Татьяна удивленно подняла брови:

— Вы уверены? Здесь ведь никакой техники, даже плиты старой нет.

— Я сделаю ремонт, — сказала Наташа. — Я сама все сделаю. Давайте договоримся: первые полгода я плачу по двадцать тысяч, а за это я делаю косметический ремонт — покрашу стены, переложу пол, приведу в порядок сантехнику. Хозяйка в плюсе — квартира станет лучше. Я в плюсе — у меня будет жилье.

Татьяна посмотрела на нее с уважением.

— Вы — деловая женщина, — сказала она. — Я сейчас наберу хозяйку.

Они подписали договор, Наташа отдала залог и аванс — сорок тысяч — половину своих денег. Осталось сорок две тысячи.

В больницу она ехала уже с ключами от квартиры.

А тем временем Катя приехала к бабушке.

Дом бабушки был за городом, старый деревянный, с большим садом. Бабушка — мать Андрея — была уже старой, но крепкой и властной женщиной.

Она встретила Катю холодно.

— Ты приехала, — сказала она, не предлагая сесть. — Я знаю, зачем. Чтобы говорить о твоей матери.

— Бабушка, — сказала Катя, стараясь не дать голосу дрогнуть. — Папа выгнал маму из дома. Он лишил ее работы. Он заблокировал все ее карты. Она чуть не умерла в больнице.

— Это не мое дело, — сказала бабушка жестко. — Ваш отец — взрослый мужчина. Он сам решает свою жизнь.

— А Паша? — спросила Катя. — Паша остался с отцом. Ты знаешь, что отец настроил его против мамы? Он сказал ему, что она сама ушла, что она бросила его. Это неправда.

Бабушка замолчала. Она посмотрела на Катю долгим, изучающим взглядом.

— Ты уверена? — спросила она.

— У меня есть видео, — сказала Катя. — Папа хвастается своей любовнице, что лишил маму всего. Настроил Пашу против нее. Я могу тебе показать.

Бабушка побледнела, но взяла себя в руки.

— Покажи, — сказала она.

Катя достала телефон и включила видео. Бабушка смотрела. Сначала — на Андрея, обнимающего Аню. Потом — на его лицо, когда он говорит о «курице-жене». Потом — как он хвастается, что лишил Наташу всего.

Когда видео закончилось, бабушка долго молчала.

— Скажи Наталье, — бабушка посмотрела на нее с усталостью. — Скажи своей матери… скажи, что я не знала, каким стал мой сын. Я не оправдываю его. Но я все еще его мать. И я хочу, чтобы он понял, что натворил.