Страница 30 из 64
— Ну еще бы, — Татья оскалила клыки. — Вы решили подмять под себя весь сброд, но самых сильных надо убирать в первую очередь. Особенно тех, кто отказался целовать вас в задницы. Я бы на твоем месте тоже не пропустила тот редкий шанс, когда Кей не может защищаться. Будь он чуточку осторожнее, то принял бы твое приглашение, но раз отказался, то такого опасного противника за спиной оставлять нельзя. А его сестренка пригодится, верно? Мы на веки вечные будем заперты вместе, а бабы сюда попадают редко — каждая баба на счету. Даже такая, — она скривилась, указав подбородком на безобразную женщину с раззявленным в страхе ртом. — А уж молодая Мина вообще на вес золота. Себе заберешь, старый извращенец, или сынку уже пообещал?
Сама Татья была в одном нижнем белье, ничуть того не смущаясь. Раненная нога перебинтована до самого бедра, но почему-то ни у кого не возникло сомнений, что она успеет и ее рука не дрогнет. Аш перестроился мгновенно. На обвинения не ответил, но с широкой улыбкой убрал нож и легковесно заверил:
— Хотели монетками разжиться — всего-то! Никого трогать вообще не собирались. А ты головой нездорова, это сразу заметно. Отпусти мою Лодушку, всеми богами прошу. — Он повернулся и позвал сынка-бугая: — Имиль, чего ты там кругами топчешься? Видишь же, что нет у них денег, зря старались.
И пошел на выход. Имиль, недовольно сопя, поковылял за отцом. Только через пару минут Татья разжала захват и пинком отправила Лодушку вслед за ними.
Татья завалилась обратно на лежанку и вновь с головой укрылась одеялом. Я подошла ближе, села на пол и прошептала:
— Спасибо тебе. Спасибо, что рискнула собой ради моего брата.
Она недовольно пробурчала:
— Чхать я хотела на твоего брата. Тебе же сказали уйти — вот и шла бы. Я б тогда продолжила преспокойно спать. Но ты, дурная, уперлась. Тут уж выбора не оставалось, они б тебя как моток ниток размотали.
Обдумав ее ответ, я припомнила:
— А ведь ты не впервые меня защищаешь. Тогда благодарю и за это.
Поскольку я так и продолжала сидеть на полу, и Татья слышала мое дыхание, после паузы она все-таки нехотя объяснилась:
— Пока я жива, ни одну девчонку при мне не обидят. Пусть сначала через меня перешагнут.
Дрогнувшим голосом я озвучила догадку:
— Кого обидели, Татья? Тебя? Твою дочь?
Снова долгая пауза.
— Она еще младше тебя была. Ну ничего, я каждого ее обидчика нашла и лично прикончила. А потом и дома их сожгла до тла со всеми слугами, ни одной скотине не позволила выбраться. Если служили таким господам, то и дорога им туда же — пусть в аду вместе горят.
Жестоко… Или все-таки нет? Разве те стражники и слуги, которые помогали моей мачехе организовывать преступление, не были виноваты точно так же, как и она? Почему никто из них не подумал за меня заступиться или хотя бы кому-нибудь сообщить? Шелла не просто так заменяла всю прислугу, отправляя порядочных людей подальше и собирая вокруг себя беспринципных мразей. И разве мать, потерявшая дочь, должна была учитывать писарей и кашеваров, обслуживающих настоящих злодеев? Я не знаю, где заканчивается справедливость и начинается истинное зло, но теперь понятно, как Татья попала в отряд будущих шахтеров. Она не просто убийца, на ее счету десятки или даже сотни человеческих жизней. Узнанное не делало ее хуже в моих глазах — как-то наоборот, вызывало восхищение. Вряд ли ее месть была легка, но она собственными руками выковала из себя героиню и расставила все нужные точки. Мне не дано было узнать материнской любви, а оказывается, что в мире существуют и такие матери.
Я оставила Татью в покое, аккуратно собрала вещи в рюкзак и подоткнула Кею под голову.
***
Утром он только и сказал:
— Ого, совсем ничего не болит. Мина, как там моя рана? Ощущение, что от нее и следа не осталось.
— Осталось. Смотреть до сих пор страшно. Но заживает действительно быстро, — показательно весело ответила я.
— Ты всю ночь тут просидела? — он заметил мое опухшее от усталости лицо — после ночных визитеров я и не думала укладываться, сидела и контролировала каждый шорох. — Все в порядке, Мина?
Я кивнула. Татья перевернулась на другой бок и вновь засопела — она словно мне на что-то намекала. Поняв, что геройство сейчас неуместно, я села рядом с Кеем и подробно все пересказала. Не для того, чтобы получить похвалу за смелость. Брат обязан знать, кого остерегаться и на кого можно положиться.
Пришел лекарь и от всей души на меня наорал. Ему я заявила, что появилась в шатре за три секунды до его прихода — он только отмахнулся. Зато осмотрел Кея первым и с удовольствием прогнал нас обоих. Если у остальных тоже здоровье позволит, то уже через пару часов капитан прикажет снимать лагерь.
Кей по понятным причинам был зол и еще более осторожен, чем обычно. Глупо пошутил:
— Если со мной что-то случится, то прибивайся к Татье. Характер у нее склочный и попросту ужасный, но она лучше подходит на роль курицы-наседки, чем я. Только не смей называть меня петухом-наседкой, в зубы получишь!
— Очень смешно…
— И почему ты так на меня все утро пялишься? — сощурил он глаза. — Как будто это я во сне ходил глотки однополчанам резать.
Я не сразу отважилась ответить, но вдруг в этом ничего такого? Убедив себя в последнем, осторожно начала:
— Кей, когда я собирала твои вещи, заметила кое-что странное. Один бытовой артефакт. Вряд ли он стоит больше серебряной монеты, хотя я точно и не знаю…
— Зато ты точно знаешь, для чего он нужен, — братец сконфуженно улыбнулся.
Я кивнула. Видела такие дважды. Маркиза Исбург, присутствовавшая на моем десятилетии, забыла на туалетном столике в своих покоях интересного вида металлический шарик с рыжим пятном посередине. Шелла тогда объяснила, что женщины часто подкрашивают волосы с помощью такого артефакта, посмеялась над вульгарным цветом и выкинула. Я тогда сопоставила, что оранжевое пятно на шарике и придает локонам тетушки рыжеватый оттенок. Похожей штучкой, только с белым пятнышком, хвасталась и Альма на постоялом дворе — дескать, ей жених подарил. Она тоже подкрашивала волосы, делая их немного светлее, чем ей было даровано природой. Если я правильно понимаю, то пользоваться артефактом легко, и пряди принимают примерно тот оттенок, который обозначен цветным кружочком на амулете. Однако со временем магия наверняка иссякает, и вещицу придется поменять.