Пока сердце помнит

Перед отъездом пришлось решить десяток скучных, но необходимых вещей. Эдвард настоял, чтобы с ними ехали кучер и лакей, но не стал навязывать вооружённую охрану. Натаниэль составил список документов, которые следовало искать: грузовые манифесты, страховые записи, книги залогов, переписку со страховщиками. Николас предложил взять его самого «для устрашения портовых крыс» и получил отказ сразу от всех.

Доминик пришёл вечером в Уинтер-парк с дорожным планом. Он не вошёл дальше малой гостиной и не задержался после того, как сэр Эдмунд подтвердил маршрут.

- Пойдём на юг через Бейзингсток и Алтон, дальше к Питерсфилду, - сказал он. - Если погода удержится, к вечеру будем в Портсмуте. Если дождь задержит, заночуем у Питерсфилда. В Портсмуте остановимся в «Джордже» на Хай-стрит. Хозяина знаю.

Эмилия подняла глаза.

- Ты уже всё решил?

Доминик замолчал. На секунду старое выражение - привычка командовать - появилось на лице, затем исчезло.

- Предложил, - поправился он. - Если хочешь другой маршрут, скажи.

Сэр Эдмунд кашлянул, пряча улыбку.

Эмилия почувствовала одновременно удовлетворение и странную нежность.

- Маршрут разумный. Оставим.

- Хорошо.

Он уже собирался свернуть карту, но Эмилия остановила его жестом.

- И ещё одно.

- Что?

- В Портсмуте, если станет опасно, ты не будешь запирать меня в гостинице «ради моего же блага».

Доминик потёр подбородок.

- А если в меня начнут стрелять?

- Тогда я, вероятно, сама захочу вернуться в гостиницу.

- Разумно.

- Но решу это я.

Он кивнул.

- Договорились.

Сэр Эдмунд дождался, пока Доминик уедет, и только потом произнёс:

- Ты уверена, что это тот самый Бомонт?

Эмилия посмотрела на закрывшуюся дверь.

- Пока не уверена.

В ту ночь Эмилия думала о предстоящей дороге уже не только с тревогой. Два дня рядом с Домиником когда-то показались бы исполнением мечты. Теперь её занимал другой вопрос: сможет ли она быть с ним близко и не отдать назад ту самостоятельность, которой так долго училась.

В ночь перед дорогой сэр Эдмунд пришёл к Эмилии в библиотеку. Она проверяла список документов, который составил Натаниэль, и складывала бумаги в дорожную папку.

- Я мог бы отправить поверенного, - сказал отец.

- Мог.

- Или поехать сам.

- Не мог. Тебя укачивает даже до Лондона.

Он недовольно фыркнул.

- Это клевета.

- Это семейная легенда с многочисленными свидетелями.

Сэр Эдмунд сел напротив.

- Я не о поездке. Я о том, что тебе вообще приходится разбираться с моими решениями.

Эмилия отложила перо.

- Нашими. Фредерик был моим женихом. Я тоже не задавала достаточно вопросов.

- Потому что доверяла.

- Доверие не преступление.

- Но иногда дорого стоит.

Она накрыла его руку своей.

- Дом останется, даже если придётся продать часть земли.

- Дом - камень.

- Мама бы с тобой поспорила.

Отец улыбнулся.

- Твоя мать спорила со мной из принципа.

Они помолчали.

- Бомонт будет осторожен? - спросил сэр Эдмунд.

- Со мной?

- С дорогой. Портами. Всем.

Эмилия вспомнила, как Доминик торговался о маршруте и в конце концов спросил её согласия.

- Думаю, да.

- Ты ему доверяешь?

Ответ не пришёл сразу.

- Больше, чем месяц назад.

- Это дипломатично.

- Я учусь у взрослых.

Сэр Эдмунд поднялся и поцеловал её в лоб.

- Вернись домой целой. Остальное решим.

После его ухода Эмилия долго смотрела на собранную папку. На столе лежала записка Доминика с временем отъезда: «Шесть утра. Если передумаешь, я не стану спрашивать почему».

Эта последняя строка тронула сильнее, чем следовало.

Она взяла перо и написала на обороте: «Не передумаю. И если опоздаешь, уеду без тебя».

Утром Доминик прочитал ответ прямо у экипажа.

- Угрозы до рассвета, - сказал он. - Отличное начало путешествия.

- Я предупреждала.

Он помог ей сесть, не отпуская руку ровно до тех пор, пока она сама не убрала пальцы. Миссис Грей уже устроилась напротив с дорожным вязанием и тем выражением лица, которое обещало заметить всё и прокомментировать только самое необходимое.

Сэр Эдмунд стоял на ступенях. Эмилия помахала ему. Экипаж тронулся.

Доминик ехал рядом на Аресе. Свет только начинал окрашивать верхушки деревьев. Впереди лежала дорога, в конце которой их ждали чужие счета и, возможно, опасность. Но впервые за долгое время Эмилия чувствовала не беспомощность, а участие в собственной судьбе.

Глава 14. Дорога на юг

Они выехали до рассвета. Небо только начинало сереть, когда экипаж покинул Уинтер-парк; поля лежали в низком тумане, на живых изгородях блестела влага. Миссис Грей читала у окна и вскоре задремала под мерный стук колёс. Доминик сначала ехал рядом верхом, но к полудню начался дождь, и Эмилия велела ему перестать изображать героя и пересесть внутрь.

- Я не изображаю героя.

- Тогда почему мокнешь, когда здесь есть свободное место?

Доминик посмотрел на свободное место рядом с миссис Грей, которая даже не открыла глаз.

- Потому что рядом с тобой опаснее.

- Какая предусмотрительность.

Он всё-таки сел. В экипаже пахло влажной шерстью его плаща и лавандой от дорожной сумки Эмилии. Сначала они говорили о деле: о Риде, о книге, о том, насколько можно доверять его письму. Потом разговор иссяк, и за стеклом остался только дождь.

Раньше молчание между ними означало обиду. Сегодня оно оказалось неожиданно удобным. Эмилия читала, Доминик смотрел в окно и время от времени ловил себя на том, что изучает её руки, переворачивающие страницы.

Через два часа колесо завязло в размытой колее. Кучер выругался, Доминик вышел помогать. Через минуту рядом появилась Эмилия, подхватив юбки выше щиколоток.

- Вернись в экипаж.

Эмилия выразительно подняла брови.

Доминик закрыл рот.

- Что? - спросила она.

- Ничего. Я очень быстро учусь.

В итоге они толкали колесо вдвоём. Эмилия испачкала подол, Доминик - сапоги, рукава и половину лица. Когда экипаж наконец вырвался из грязи, он повернулся и увидел тёмную полосу на её носу.

- Не смей, - предупредила Эмилия.

- Я ничего не сказал.

- У тебя лицо смеётся.

- Это семейное несчастье.